Читаем Арабы и море полностью

Но древняя Саба, гнездо легендарной царицы Савской, уже доживала свой век. В середине III столетия новой эры южноарабские племена химьяритов подчиняют себе своих соседей, в том числе сабейцев, и овладевают Йеменом и Хадрамаутом. Исторические судьбы, однако, переменчивы, и, когда столетием позже Южная Аравия становится добычей своей бывшей колонии на африканском берегу — Аксумского царства, бывшие победители и побежденные низводятся на один уровень.

Могут ли химьяриты с этим смириться? Нет, вырвав у сабейцев монополию в морской торговле с Индией, они не намерены поступаться ею даже перед лицом общего врага, они готовы защищать ее против всех и не останавливаются перед тем, чтобы в том же IV веке скрестить оружие с могущественным Шапуром II, когда он пытается установить персидское господство на их побережье. Эта война не могла быть успешной для Персии в то время, ввиду большой роли в южноарабской торговле и политике набатейцев и евреев, не считая, конечно, правящих эфиопов. Учтя это обстоятельство, Сасаниды взяли курс на поддержку еврейской торговли в ущерб эфиопской и византийской, что два века спустя помогло им подавить Южную Аравию не только с военной, но и с экономической стороны, тем более что иудаизм был широко распространенной религией в верхах химьярского общества.

История Южной Аравии V века наглядно показывает, как ожесточенная борьба между двумя могущественными державами того времени, Византией и Персией, за подступы к индийскому рынку и монополию в морской торговле облекается в форму религиозного поединка между христианством и иудаизмом на аравийских побережьях.

В начале VI столетия произошел неизбежный взрыв. Сын пленной еврейки и одного из химьярских царей Зур‘а Зу Нувас сверг эфиопского наместника Зу Шанатира, объявил войну господству Эфиопии и Византии на Аравийском полуострове и стал преследовать купцов-христиан из этих стран. В ответ на это в 525 году последовало новое вторжение Эфиопии в Южную Аравию. Эфиопский царь Эла-Ашбеха перевез свои войска через Красное море на собранных в гавани Габазе у Адулиса 70 кораблях, из которых 61 был стянут из разных красноморских портов, а 9 сняты с индийской линии. Успехом кампании, однако, Эфиопия была обязана не флоту, который состоял из мирных торговых судов, а сухопутным силам. Но армия, ее опора, восстала в 532 году, и ставленник Эфиопии на химьярском престоле Сумайф пал, вчерашний раб из Адулиса Абраха был поднят на щит.

Абраха, христианин, выведя Химьяр из подчинения Эфиопии, продолжал тем не менее оглядываться на Византию, в то время как арабская знать в его государстве тяготела к союзу с Ираном. После мятежа знати в 542 году царь попытался сломить ее своеволие возвращением Южной Аравии под эфиопское владычество. Увы, это не надолго упрочило положение правящей верхушки. Южноарабские негоцианты, которым эфиопский контроль не давал развернуть самостоятельную торговую деятельность, предложили свою страну византийскому императору, выдвинув при этом условием освобождение ее от власти африканцев. Ввиду отказа Византии аналогичное предложение было сделано ее врагу — Персии, и в 575 году царь Хосров Ануширван послал для завоевания Химьяра осужденных преступников под командованием опытного полководца Вахриза. Войска были погружены на восемь кораблей, из которых два разбились, а шесть, следуя из Тигра через Персидский залив, дошли до Хадрамаута. Сын Абрахи Марзук, наследовавший после смерти отца химьярский престол, погиб в битве. С 575 года сасанидская Персия устанавливает в Южной Аравии свое господство, длившееся уже до завоевания Йемена арабами.

Сведения, приводимые арабским летописцем Х века ат-Таба-ри в связи с походом Вахриза и говорящие о том, что на каждом корабле было по 100 воинов, свидетельствуют, во-первых, о малочисленности персидского экспедиционного корпуса. В этом можно видеть косвенную поддержку мнению, что победа Персии над Эфиопией в Южной Аравии была достигнута при содействии местного населения, во всяком случае купеческих слоев. Во-вторых, эта цифра указывает на то, что грузоподъемность судов той эпохи была относительно велика. Это было следствием того, что в Персидском заливе, как и на Красном море, кораблестроение развивалось веками и возраставшие морские связи вели к техническим усовершенствованиям.

Правда, и в Египте в эпоху Среднего Царства существовало судно, вмещавшее 120 человек; однако вряд ли оно отваживалось предпринимать открытое плавание и маловероятно, что оно было в состоянии вести в случае нужды успешные боевые действия. Таким образом, если нас не может удивить количественный показатель, то качественная разница между древнеегипетским судном из литературного памятника эпохи Среднего Царства — «Рассказа о потерпевшем кораблекрушение» — и типовым кораблем Вахриза, конечно, ощущается вполне определенно.