Читаем Арабы и море полностью

За изящной ламийей[31], оплакивающей гибель пришельцев, следует деловое описание муссонов побережья Восточной Африки. В этом сообщении звучит отголосок больших переселений западных индонезийцев на восточное побережье Африки и близкие к нему острова накануне новой эры. Теснимые эмигрантами, африканцы и мадагассы, рассасываясь по соседним странам, могли, конечно, попасть и в Аден. Однако их знакомство с искусством кораблевождения заставляет предполагать, что в экономической жизни пришельцев, так же как и у арабов, море играло первостепенную роль, откуда следует, что они были по происхождению не африканцами, а скорее индонезийцами.

В самом деле, туземные племена Восточной Африки, по сегодняшним данным, не создали собственного типа морского судна, а в случае необходимости пользовались арабскими и индийскими образцами, которые постоянно были налицо. В позднюю эпоху, вплоть до появления португальцев, индийские корабли часто посещали восточноафриканские порты; с несколькими из них встретился Васко да Гама на рейде Малинди. Что касается арабских, то еще перед 700 годом до нашей эры юго-западные арабы основали торговые колонии на участке африканского побережья между мысом Гвардафуй и Дар-эс-Саламом в Танганьике.

Остров Сокотра и порт Рапта оказались экономически, а затем и политически зависимыми от купцов южноарабской области Махры; Занзибар стал подданным оманской гавани Маскат. Без кораблей, подчеркивает новозеландский ученый Клемеша, без развитого морского судоходства эта арабская колонизация была бы немыслима. Известное определение римского энциклопедиста Плиния Старшего (23–79)[32] — «арабы живут тем, что дают их моря», понимаемое в широком смысле, отражает постоянные и тесные связи жителей Аравийского полуострова с навигационным искусством, сложившиеся давно и прочно. Подобно тому как в ранние века на Средиземном море стали господствовать все более теснившие финикийцев правители Кноссы на Крите, экономическая гегемония в Индийском океане принадлежала правителям Адена.

В противоположность жителям Восточной Африки западные индонезийцы, преимущественно яванцы, «весьма сведущи в мореплавании» и «претендуют на честь древнейших навигаторов», — говорит Ферран, имея в виду их ранние экспедиции в морях на стыке Индийского и Тихого океанов. Знания в области судостроения и судовождения жители Индонезии и Сиама получили из Индии в общем русле индийской цивилизации, проникавшей сюда благодаря морякам и купцам начиная с VI–V веков до нашей эры, то есть тогда, когда арабское судоходство уже успело вступить в довольно развитую стадию. Западные индонезийцы колонизовали Мадагаскар около начала новой эры; распространяясь в сопредельных районах, они могли дойти до Адена и вернуть ему торговое значение, учитывая при этом не традицию, которой, быть может, не знали, а исключительное географическое положение или даже, прежде всего, удобную гавань.

Итак, индонезийцы в Западной Аравии и жители восточноафриканских побережий, не умеющие плавать! Вот две неожиданности, преподносимые сегодняшним составом наших исторических источников. Не странно ли? Мы снова и снова вглядываемся в рукописи, пытаясь опровергнуть себя. Так ли уж было легко жителям Малайского архипелага попасть в противоположный угол океана, вверяя на громадном пространстве несовершенные утлые суда смене ветров и течений? Так ли уж чуждо было мореходное искусство жителям африканских побережий? Увы, многократное обращение к тексту не меняет первоначального вывода, и уму остается смириться, а сердцу надеяться, что еще не все источники раскрыты и, может быть, недалек тот день, когда новые документы скажут нам первое слово об угасшей в древности великой цивилизации Африки, о кораблях и корабельщиках этого еще далеко не полностью изученного материка. Пока же нужно довольствоваться тем, что мы знаем, и не составлять себе необоснованных гипотез, как бы заманчивы они ни были.

Другие крупные арабские порты — Хисн ал-Гураб и ал-Муджа были центрами, куда свозились со всей южноарабской области Хадрамаут и откуда вывозились во все страны аравийский ладан, алоэ, мирра и белый мрамор. Крупными потребителями этих предметов были храмы Египта, Вавилонии, Индии. Однако торговая связь портов Аравии, в особенности с западным миром, осуществлялась не только по воде.