Читаем Арабский кошмар полностью

Разные точки зрения у нас с касасиунами были почти на все, и воспитывали меня в строгости. Начинал я в Татарских Развалинах. Тогда у меня не было ни музыканта с ребеком, ни мальчика, разносящего кофе и собирающего деньги, ни трона, сидя на коем можно было бы вести рассказ, – только круг, начерченный в пыли. Когда при мне была обезьяна, я пользовался ею для привлечения публики, а рассказывая истории, я зорко следил, не появились ли касасиуны. Обычно мне удавалось узнать их, даже в хламидах, по тому, как старательно изображали они во взглядах своих вялость и безразличие. Но даже при этом в юности я не раз бывал бит, пока пытался в совершенстве овладеть искусством отступления от темы.

Но довольно обо мне. В главе, которая следует ниже, меня нет и в помине…

Кайтбей, султан Египта, боялся засыпать. Под присмотром охранников-хазакиев и лекаря он лежал с закрытыми глазами, пытаясь заставить себя уснуть, полный решимости не шевелиться, но испытывая внутри тошнотворный страх.

Частенько поднимался он такими ночами со своего ложа страданий и, накинув в целях маскировки джаллабу, выходил из Цитадели, сопровождаемый только слугой – дегустатором блюд на предмет отравы – и чернокожим евнухом Масруром. И вот вновь настала такая ночь. Выйдя за ворота потерны, он вдохнул воздух и решил, что не прочь навестить Кошачьего Отца, поэтому вся троица устремилась на север, к старой фатимидской части города. Султан упивался видом нищеты и мерзости запустения. У самых ворот потерны им встретился на дороге прокаженный с мечом. Немного подальше, в Татарских Развалинах, султан и его спутники миновали молодого нищего, спавшего на стене, и заметили, что рот его окаймлен запекшейся кровью. Сразу за пределами старой части города, на площади Ворот Зувейла, они остановились посмотреть на негра, танцевавшего в клетке.

Там, близ ворот Зувейла, народ толпился всю ночь напролет. Султан старался внимательно вглядываться в лица, ибо помнил, как давадар высказал ему на днях мысль о том, что для каждого лица, какое только можно вообразить, Бог сотворил соответствующую личность. «Да, – бормотал про себя султан под своим капюшоном, – у кого-то обязательно должен быть и такой тип лица». Высказывание давадара произвело на него сильное впечатление; оно странным образом утешало.

Размышляя над этими и подобными словами, Кайтбей приблизился к Дому Сна, постучал и вошел, не подозревая о том, что за ним, как и за всеми в Каире, наблюдали при этом некие больные старые нищие.

Когда султан и его спутники величаво входили в ворота Дома Сна, привратник почтительно поклонился. Потом ворота за ними захлопнулись, ибо в ту ночь Кошачий Отец гостей больше не ждал. Отец поднялся навстречу им из подвала. Он попытался поцеловать султанову ступню, но султан убрал ногу под широкие одежды и поднял старика. Султана проводили в колоннаду на противоположной стороне внутреннего двора, где им постелили подушки, но султановы спутники уселись на коврики у входа, где им и предстояло провести остаток ночи за негромкой болтовней. Внесли и поставили посреди двора растопленную ради освещения, а не обогрева, жаровню. Ночь была жаркая и безветренная, и султановы слуги кротко обливались потом в своих широких одеждах. Кошачий Отец с султаном, удобно усевшись, несколько минут молча разглядывали друг друга. Они были очень похожи – два тощих, чахлых седобородых старца, каждый из которых привык пользоваться абсолютной властью.

– Мир вам, о султан.

– И вам, о Кошачий Отец.

– Мир вашему дому.

– И вашему тоже.

– Как ваше здоровье?

– Хорошо. Здоровье хорошее, хвала Господу.

– Благодарение Господу.

– А как ваше здоровье?

– Хорошо, очень хорошо, хвала Господу.

– Благодарение Господу.

– А дом как?

– Все прекрасно в моем доме, хвала Господу.

– Хвала и благодарение Господу.

– А ваш дом? Как дела в вашем доме?

– Прекрасно, как видите. Вы почтили его своим присутствием, хвала Господу.

– Благодарение Господу. Говорят, и это истинная правда, что в доме вашем оказывают столь широкое, столь безграничное гостеприимство, что гость дома этого забывает даже, гость он или хозяин.