Читаем Арабский кошмар полностью

Бэльяну снилось, что он пробудился от тревожных снов и неожиданно увидел человека, который парил над ним в воздухе лицом вниз, примерно в паре футов от кессонированного потолка. Человек был белый с головы до пят, и волосы развевались у него на голове языками яркого белого пламени.

– Кто вы?

Человек ответил дуновением ветра:

– Телом моим владеет ночь.

– Как вас зовут?

– Телом моим владеет ночь.– Он покружил под потолком, потом снова заговорил: – Поднимайтесь ко мне.

– Не могу.– Но тут Бэльян с кротким удивлением обнаружил, что уже стоит подле кровати.

– Вы должны попробовать, ибо при желании это возможно. Воздух тяжелее, чем вы думаете, а дух ваш – легче.

– Не могу.

– Выверните лодыжки и очень резко отталкивайтесь ногами.

Бэльян повиновался.

– Теперь разведите руки в стороны и вновь опустите. И еще раз.

Сперва Бэльян заскользил по полу. Потом начал подниматься. Постепенно он добрался до потолка.

– Нельзя недооценивать свои силы, – голос еле слышно прошелестел у него в голове.

Бэльян и белый человек подлетели ближе друг к другу. Человек показал в окно на город – сплошь шпили и купола.

– Вы пока неуклюжи. Надо еще подучиться. Все это должно принадлежать вам.

– Научите меня летать как следует. Будьте моим наставником.

– Мое место здесь. Я не буду ни вашим наставником, ни господином… ни слугой, что, собственно, вы и имеете в виду.

Бэльян, коему все это давалось с большим трудом, ответил:

– Но с какой стати я должен летать? Мне это вовсе не нравится.

Бэльян был раздражен, но человек улыбнулся:

– Полет – всего лишь символ чего-то иного. Если здесь вы не добьетесь успеха в этом, то где-нибудь еще потерпите неудачу в чем-то другом. Вы должны укреплять волю, ибо не нуждаетесь в наставнике. В самом деле, у вас их и без того слишком много. Говорят, что вас учат все.

С этими словами человек или дух выпорхнул в окно и, пару раз ринувшись вниз, скрылся в саду. Бэльян упал прямо в постель, погрузившись в сон и дальнейшие сновидения.

Позже он расспросил об этом Зулейку. Зулейка сказала, что полет может символизировать только одно – сам полет.

– Этот человек постоянно городит вздор. Он всего лишь учитель полетов, причем слегка помешан на чересчур высоком мнении о своих весьма ограниченных способностях.

Потом она вновь стала убеждать Бэльяна не задавать так много вопросов, а сосредоточиться на том, чтобы как можно лучше проявить себя в постели.

Проснулся он с рассветом, чувствуя себя слабее обычного. Дни становились жарче и желтее; казалось, два громадных шара – Земля и Солнце – со скрежетом трутся друг о друга.

Необходимо было выйти пораньше. О том, чтобы вновь отправиться в Цитадель, не могло быть и речи. Даже попытка вернуться в караван-сарай за вещами и «Сном Старого Паломника» могла оказаться опасной. После того, как Бэльян увидел колесование святой Катарины, он утратил былой энтузиазм в отношении посещения ее обители в Синае. К тому же он, можно сказать, уже нанес ей визит и исполнил таким образом свой обет. Поэтому из Каира он решил направиться в Александрию – пешком, прося подаяния. Он повернул на север, намереваясь выйти к Булаку через парки и фруктовые сады на окраине квартала Эзбекийя. В длинных тенях раннего утра все еще веяло приятной прохладой. Отчего утренний свет так отличается от вечернего? Лавочники разбрызгивали перед своими лавчонками воду, чтобы прибить пыль. Бэльян даже ощущал запах солнечного света на камне и воды на земле. Он приободрился. Миновав лавчонки, он пошел по узким, устланным листьями тропинкам, вдоль которых росли бамбук и тростник, темные и влажные. Он обернулся и посмотрел на минарет султана Хасана и башни Цитадели, уже видневшиеся в легком тумане. Вокруг царила полная тишина. На узкой тропинке посторонилась, пропустив его, группа направлявшихся на работу людей.

Выбраться из Каира! Это было похоже на сон. Вероятно, ему следовало ущипнуть себя, дабы убедиться в реальности происходящего. На память пришло высказывание из «Сна Старого Паломника» о том, что двух вещей нельзя сделать во сне: посмотреть на тыльную сторону своих ладоней и вспомнить собственное имя. Он смог бы.

Он не сбился с шага, взглянув на свои руки, – по крайней мере, так ему показалось. Но открыв глаза, он увидел, что руки его погружены в пыль, и пыль эта всего в нескольких дюймах от его лица. Из носа на тыльную сторону ладоней капала кровь. Высоко в небе светило солнце, а он еще даже не выбрался из Эзбекийи. Он поднялся и вновь решительно двинулся на северо-восток, в направлении Булака. Однако на сей раз дороги нагрелись и покрылись пылью, народ уже был на ногах, и в глаза ему то и дело попадал песок. Дыхание было затруднено. Стали ватными ноги. Надо было тронуться в путь пораньше, а не спать до полудня. Сон ему на пользу не шел. Но выбраться из Каира! Если бы он только мог…