Читаем Арабский Геродот полностью

Из Баб ал-Абваба наш путешественник поехал в Бардау, цветущий город, расположенный на реке Тертер (ныне развалины города находятся недалеко от районного центра Барда). Как и Баб ал-Абваб, Барда была хорошо укрепленной пограничной крепостью, большинство населения которой составляли арабы- поселенцы, говорившие на особом диалекте арабского языка. Побывал он, наверное, и на рынке, расположенном за городской стеной у Баб ал-Акрад (Курдских ворот), куда приезжали купцы из самого Ирака, так что наш путешественник имел возможность повидаться с земляками.

Путешествуя по Кавказу, Масуди побывал и в Тифлисе (современном Тбилиси). Тифлис был завоеван арабами-мусульманами в середине VII в. и стал важным пунктом арабского господства в Закавказье. По сообщению нашего автора, до времени правления халифа Мутаваккила грузины и абхазы платили наместнику города дань, однако после многих усобиц между арабскими военачальниками власть Халифата была значительно поколеблена и поступления дани прекратились.

Масуди наблюдал жизнь многих народов этого региона. Вот некоторые из них, о которых с разной степенью подробности пишет наш автор: табасараны, авары, кайтаки (предки нынешних кайтакских даргинцев), гумик (предки лаков), аланы (предки осетин), кашак — касоги древнерусских летописей (предки адыгейцев, черкесов и кабардинцев). Упоминает он также о грузинах и абхазах.

Таким образом, путешествие Масуди на Кавказ действительно принесло богатые плоды и существенно расширило представления арабо-мусульманских ученых об этом регионе и прилегающих к нему странах.

В стране пирамид

После путешествия на Кавказ мы опять на несколько лет теряем Масуди из вида. В его сочинениях ближайшее по времени упоминание, касающееся биографии путешественника, относится к 942 г. Масуди сообщает, что 6 января он присутствовал в египетской столице Фустате, который ныне вошел в черту современного Каира, на христианском празднике Крещения. Несмотря на арабо-мусульманское завоевание коптские, христианские традиции в Египте были очень сильны, поэтому Крещение (по-арабски ал-Гитас, «погружение» — на этот праздник полагалось купаться в Ниле) отмечалось всенародно. Даже правитель Египта Мухаммад ал-Ихшид, по свидетельству Масуди, велел украсить свой дворец горящими факелами. Горожане толпились по берегам великой реки. Некоторые ныряли в воду, полагая, как говорит наш автор, что эта процедура защитит их от болезней. Однако места для купания явно не хватало не из-за обилия тех, кто хотел погрузиться в воду, а потому, что почти вся поверхность реки в пределах Фустата была покрыта лодками, также украшенными горящими факелами и свечами и заполненными радостными участниками празднества.

В сороковые годы X в. Масуди, видимо, постоянно проживает в Египте, который, равно как и часть Сирии, находился под управлением формально подчиненной аббасидским халифам, но фактически самостоятельной династии Ихшидидов. Что же заставило Масуди навсегда покинуть столь горячо любимый им Ирак? Дело в том, что халифская власть, которая во второй половине IX в. впала в глубокий кризис, в 30-е гг. X в. совершенно приходит в упадок. Вскоре на востоке Халифата, в Иране, появляется сила, которая оказалась способной надолго подчинить своему влиянию династию Аббасидов и Багдад. Это были Бунды, трое сыновей мелкого землевладельца в иранской провинции Дейлем, Абу Шуджа ибн Бувайха, который в качестве военачальника принимал участие в военных столкновениях между шиитской династией Алидов, правившей в Табаристане, и государством Саманидов. Братья Али, Хасан и Ахмад захватили Шираз, затем Мидию и Кирман, а потом двинулись на Багдад. В декабре 945 г. халиф Мустакфи был вынужден признать власть Бундов в столице Халифата и пожаловать Ахмаду титул амир ал-умара — эмира эмиров. Все три брата получили от главы арабо-мусульманского государства почетные прозвища. Не прошло и месяца со времени установления власти Бундов в Багдаде, как они решили, что халиф Мустакфи недостаточно покорен, и, ослепив, свергли его и возвели на престол другого Аббасида — Мути. Масуди был сторонником режима Аббасидов, хотя видел его слабость и немало писал об этом, поэтому после таких политических изменений он уже не мог вернуться к себе на родину. К тому же Бунды по вероисповеданию были шиитами, а Масуди, скорее всего, суннитом, и это обстоятельство делало путешественника еще более неугодной персоной в Багдаде. Скорее всего, Масуди до конца дней так и не довелось ни разу побывать в родных краях. Ведь недаром он так часто писал о своей тоске по дому.