Мухоротов вскочил со стула и, жутко выпучившись, замычал (говорить он опять не мог), указывая на дверь жестом, исполненным достоинства и немалого благородства. Бороденка его была тоже наставлена на дверь, она тряслась и вздрагивала, будто резиновая.

— Я пойду, конечно, — сказал Бублик и постно поджал губы, нацеливаясь, как ловчее забрать бутылку, за которую плачено около двенадцати рублей, однако намерение его было тонко замечено, и хозяин, обретя на секунду способность произносить связные слова, крикнул пронзительно: — Отставить! Вон!

… Матерясь и стеная, Аким Никифорович обрел себя лишь во дворе, где было уже темно и холодно. Ветер был несильный, но по-зимнему злой «Вытолкал, сволочь! Обманул!» — На всякий случай Аким Никифорович ощупал пиджак в том месте, где еще недавно в кармане покоилась бутылка, но карман был пуст, лишь в кулаке, крепко сжатом, осталось надкусанное яблоко. О ноги попробовала потереться лохматая собачка, наш герой пнул собачку и запустил в нее яблоком, но не попал, отчего расстроился еще пуще. «Вытолкал, подлец! Драться с ним, что ли? От негодяй!».

Бублик свернул за угол и поплелся, куда глаза глядят, походкой человека, вконец задавленного судьбой.

Глава 12

Бублик понял, что путь к арабской стенке, лежит теперь через дядю Гришу Лютикова и что другого не дано. Но как подъехать к неподкупному общественному деятелю, чем его ублаговолить? Целый вечер, усевшись за школьный столик одного из сыновей, Аким Никифорович с карандашом в руке, туго сопя, выдумывал слезную историю, как советовал Боря Силкин, в истории той вырисовывался по стандарту дедушка, ветеран гражданской войны, соратник Семена Михайловича Буденного, опаленный к тому же и порохом сражений под Сталинградом в одна тысяча девятьсот сорок третьем году. Дедушке исполнилось… Сколько же ему исполнялось? Допустим, восемьдесят пять лет. Вроде подойдет. Так вот, многочисленная родня (Бублик решил представить себя внучатным племянником) надумала в честь выдающейся даты подарить незабвенному дедушке стенку арабского производства. Почему именно арабского, поинтересуются? Ответим: она с музыкой, а дедушка мягчает даже при звуке барабана, и ему будет весьма приятно слушать музыку по несколько раз в день, не включая проигрыватель и другую технику. Еще вариант. Имеется заслуженная бабушка, она, на манер Анки, была пулеметчицей при Чапаеве. Теперь бабушка сильно больна, и вот родня надумала… Ну, и так далее. Аким Никифорович усердно чертил в записной книжке кружки и стрелки, голова его работала с полной возможной нагрузкой. Шурочка, заинтригованная одухотворенностью, легшей печатью на лицо мужа, заглянула крадучись через его плечо и выставила лодочкой нижнюю губу, еще раз убедившись в том, что ее благоверный ни на что путное не способен. Вылазка Шурочки была не замечена, поскольку в тот миг рождался вариант третий. Один заслуженный производственник, ветеран труда, уходит на пенсию, и общественность с широким кругом товарищей решила вручить замечательному производственнику стенку арабского происхождения. Почему арабского происхождения? Да все потому же — вышеозначенный ветеран любит музыку, особенно классическую, но не пренебрегает и легкой, песенной. Так что подарок в масть.