Читаем Арабская принцесса полностью

Наконец билеты выписаны, супруги стоят уже у кассы, готовые уплатить астрономическую сумму, они слышат за собой приятный женский голос.

– Listen to me[48], – какая-то женщина тянет Марысю за рукав.

– Да? – измученная пассажирка поворачивается и видит перед собой добродушную обеспокоенную даму среднего возраста.

– Успокойтесь и не платите, – незнакомка вытягивает счет из рук удивленного Хамида, который уже приготовил платиновую карту «VISA», и ему все уже безразлично.

– За что столько денег? – спрашивает она, поднимая удивленно брови. – Не вижу, чтобы это включало в себя билеты…

– Места мы уже оплатили…

– Я читать умею!

Нервничает элегантная женщина, как будто кто-то ее вздумал обмануть.

– Если у вас уже есть карточки для поклажи, то вам должны обсчитать только то, что превышает багаж. Мне глаза не замылишь: с вас взимают за все. Это разбой среди бела дня! Дети, почему вы так поступаете?

– Хотим уже сидеть в самолете, – измучившись, Хамид опирается локтем о стойку.

– Не знаешь, что говоришь, молодой человек, – незнакомка загадочно улыбается, одновременно потирает лоб холеной рукой.

– Заплачу, сколько они хотят, – сообщает мужчина.

– Вам нужно заплатить, как положено, за двадцать килограммов каждому. На каждый билет. А все остальное – это дополнительная кладь, за которую, кстати говоря, нужно заплатить столько, что можно до Парижа долететь. В этом счете черным по белому написано. Или у вас полтонны багажа, или вам посчитали и ваши собственные килограммы.

– За что?

– За то, что столько весите!

Она взрывается веселым смехом, а у молодых вытягиваются лица.

– И конечно, за коляску тоже!

– Знаете что? Большое спасибо за помощь, но уже зовут на посадку, – смирившийся саудовец подает нетерпеливой кассирше свою карту. – Last call[49]. Если сейчас не сядем, то, пожалуй, я взбешусь, – сообщает он, но выглядит спокойным.

– Что делать?

Марыся соглашается с мужем.

– Мои родители страшно беспокоятся, потому что мы опоздали на самолет. Мы хотим быть дома, – признается она со вздохом.

– Что ж, действительно, сейчас у вас не слишком много времени. Но ничего страшного.

Она тянется к фирменной кожаной сумочке и вынимает из нее визитку.

– Как немного отдохнете, позвоните мне или напишите по e-mаil. Я охотно подам на эту подлую авиалинию в суд.

– Спасибо.

У девушки потеплело на сердце от того, что кто-то на их стороне и даже хочет бороться за их интересы.

– Не за что. Мне стыдно, что некоторые поляки по-прежнему такие… – она говорит это тихо и опускает голову. – Обманывать иностранцев! Какую визитную карточку мы себе делаем! Позор! Я прошу прощения за них.

– Спасибо, но…

– Летите уже! Быстро! Я позвоню!

Она машет рукой им на прощанье, а супруги с девочкой и совсем уже испуганной кормилицей бегут на посадку.

Вход в самолет через рукав, что очень хорошо ориентирует, но когда пассажиры-иностранцы входят, у них вытягиваются лица. Самолет разбитый и старый, как мир. Кресла просиженные и выцветшие, кое-где обивка прожжена или ободрана. Покрытие пола так поблекло, что трудно сказать, какого оно было цвета. Действительно, машина маленькая и по главному проходу пассажиры с трудом протискиваются с ручной кладью. Марыся и Хамид усаживаются на свои места в самом хвосте, прямо у туалета. По другую сторону размещается индуска с Надей. Девочку ничто не волнует, она смеется и агукает. О настроении остальных лучше не спрашивать. Самолет заводит моторы и с невообразимым ревом и визгом начинает выруливать на стартовую полосу.

– Сколько катастроф у вас случается в году? – иронизирует Хамид.

Он старается с юмором относиться к ситуации, так как видит, что жена впилась ногтями в подлокотники.

– Что значит у вас? Я приезжая. Меня не было в Польше почти двадцать лет и, пожалуй, нога моя больше сюда не ступит! – ворчит Марыся в бешенстве. – Сколько переживаний за этот чертов перелет! – вскрикивает она дрожащим голосом.

– Мириам, эта рухлядь летает почти каждый час и способна как подняться, так и приземлиться.

Муж поглаживает ее по голове.

– Мне жаль только нашу бедую маленькую Нюню, – не слышит Марыся слов утешения. – Я уже немного в жизни видела, а она… – слезы наполняют ее глаза.

– У вас прекрасные пилоты, – продолжает утешать Хамид, зная, что не может оставить жену наедине с черными мыслями. – А о Наде не беспокойся. Смотри, какая она довольная.

Он показывает на улыбающуюся румяную доченьку.

– Это же маленький globtrotter[50]!

С большим трудом, громко завывая, свистя, самолет отрывается от земли. Молниеносно выключаются лампочки контроля, информирующие о необходимости пристегнуть ремни. Стюардессы начинают нервно носиться по проходу.

– Встать и пересесть вперед! – сильно накрашенная работница авиалиний и, наверное, такая же старая, как их оборудование, наклоняется над супругами и почти за грудки вырывает их из занимаемых кресел.

– What’s up? – спрашивает ничего не понимающий Хамид.

– Я тоже не знаю, в чем дело! – злится его жена и из солидарности с ним не хочет двигаться.

– У нас билеты на эти места, – поясняет она нахальной женщине.