Читаем Арабелла полностью

Я сосредотачиваюсь. Представляю себя дома, в комнате. Открываю учебник, смотрю на страницу с заданием – и вижу этот чёртов треугольник! Или его близнеца, не важно.

Молодец. Что делаешь дальше?

Дальше я лезу в телефон, чтобы ответить Сирил или Джей-Джею. Кстати, сходка в субботу. Всё ли готово? А вдруг мне кто-то написал срочный вопрос?

Не отвлекайся!

Уже поздно! Я отвлеклась тогда – а значит, теперь не смогу вспомнить, что было в задаче!

Это не важно. Давай как будто ты помнишь. Давай как будто тогда ты всё сделала.

Но я не сделала! Я не смогу!

Спокойно. Сейчас важно только спокойствие и сосредоточенность. У тебя мало времени. Давай как будто мы закрыты в герметичном отсеке без скафандров и у тебя есть всего двадцать минут, чтобы решить эту загадку и выбраться, иначе нас выбросит в открытый космос. Если ты будешь думать только о том, что скоро умрёшь, ты реально скоро умрёшь. Так что сосредоточься на задаче. Вместо того, чего у тебя нет, подумай о том, что у тебя есть.

Это, наверное, самая длинная речь, которую ты произнесла за всё время нашего мысленного общения. Немного безжалостная, но я и не хотела жалости – я хотела помощи. Итак. Что бы ты сделала на моём месте?

Я представляю себя плавающей в невесомости в железной клетке, двери которой откроются не от пинка, но сработают на правильную команду, её нужно только подобрать… И – ты права – осталось всего двадцать минут… до конца урока… до конца. Я делаю большой вдох, словно берегу кислород. Слёзы на лице высохли, застыли двумя неровными дорожками. Глаза болят от силы, с которой я всматриваюсь в условия задачи… И вдруг меня озаряет. В мультиках такие моменты изображают лампочкой, которая внезапно загорается над головой персонажа. Вот такая лампочка загорается как бы изнутри моей головы и на секунду освещает стену пещеры, покрытой письменами. Этого мгновения достаточно. Я хватаю ручку, пишу под условием: «Доказательство». И продолжаю писать и чертить. Один раз размышления заводят меня не туда, я теряю нить. Но проматываю мысли назад, откатываясь к той вспышке, зачёркиваю неверный путь и продолжаю дальше. Я почти уже закончила, почти нашла С, как вдруг…

– Сдаём листочки. Быстро. Да, это всех касается. Занятие окончено.

Староста почти вырывает у меня из рук листок с заданием и двойной листок с каракулями. Я успела написать значение С или нет? Не помню. Я вообще ничего не помню. Выхожу на крыльцо, будто присасываюсь к баллону с кислородом. Мне кажется, я сделала что-то невыразимо правильное, типа, спасла жизнь. Просто обычно, если я не могу решить пример, сижу и плачу от бессилия, а в этот раз… забыла. И постаралась просто сделать всё, что могу. Так ты всегда поступаешь, да?

Контрольная по геометрии – ерунда, в жизни есть проблемы посерьёзнее.

Ты права. Ты всегда права.

Арабелла. Не надо меня слушать. Надо слушать себя.

У меня есть суперсила.

Мы идём домой, вдыхая запахи весны как обещание свободы. Я даже музыку забываю включить.

Наш космический корабль на бетонном полу гаража Кайлиных родителей представляет собой горстку обломков. Нет, кучу мусора. Фрагменты деревянной мебели, картон, стойки, на которые в магазинах ставят грузы. Инструменты в гараже были, но бо́льшую часть принесла Сирил. Впервые взглянув на кучу, я прихожу в ужас: как это может превратиться в Мэгги? Мы как дети, которые строят домик на дереве, представляя, что это настоящий дом. По лицам народа понимаю, что не одна усомнилась в успехе нашего предприятия. Но Сирил разворачивает чертёж и, раздвинув нас локтями, бросается ворошить кучу, мы присоединяемся. Даже Этти, пол-утра ворчавшая, что не может портить свежий маникюр. Даже Лиз, раздававшая только ценные указания. Когда извлечённый фрагмент подходит тютелька в тютельку, мы победно вскрикиваем, но чаще – материмся. К полудню все помирают от усталости в каменном чреве гаража, но запчасти нашей Мэгги собраны, остаётся только, как выразилась Сирил, допилить.