Читаем Апокалипсис в подъезде полностью

У ведущей на лестничный пролет двери, Пончик радостно поприветствовал Романа. Радостно улыбался, пожимая руку и поздравляя охранителя с повышением. Ведь именно Роман получил должность офицера этажа, после того как моего отца перевели на повышение в штаб отряда.

Со мной новоявленный офицер охранителей, поздоровался скупым кивком. В последнее время отношения между нами были натянутыми. Роман слишком уважал моего отца, считая его едва ли не своим наставником по службе. Мое же вступление в отряд «А», и отказ выполнить волю отца, он считал едва ли не как предательством. Так что я старался лишний раз не встречаться с ним. Иметь в недоброжелателях офицера этажа было, мягко говоря, не самой позитивной стороной моей жизни. Возможно, стоило бы подумать о переезде на другой этаж, но для меня покинуть квартиру, в которой я рос еще до катастрофы, было морально тяжело. Пусть я и имел право, как член отряда, выбрать жилое место на первых десяти этажах, по своему желанию.

— Не переживай, Ромка — нормальный пацан. Позлится немного и успокоится. Уж пакости делать он тебе точно не станет. — Подбадривал меня толстяк, когда мы уже спускались по лестнице.

— Плевать. — Отмахнулся я. — Пусть думает, что хочет. Это мой выбор и только мне за него отвечать. Ты лучше расскажи, Пончик, с какого буя тебе решили выделить охрану для путешествия на шестой этаж? Да еще из нашего отряда. Охранители перестали справляться со своей работой или в доме появилась группа ассасинов, охотящаяся за «великими умами»?

— Ой, подколол! Еще трусом меня назови! Нет, друг, ниндзя-убийцы, конечно, не появились. А вот толпа недовольных, желающих перемен и готовая в любой момент устроить смуту — это пожалуйста.

— Брось, люди бунтуют на втором, иногда на третьем этажах. Воздействие черного тумана, недостаток огня, хреновые условия жизни — и я бы на их месте не сидел сложа руки. Вот только все это происходит внизу, куда мы не идем.

— Ты просто всего не знаешь, Сёма. — Толстяк воровато огляделся, продолжив. — Проблемы есть на большинстве этажей. Люди устали. Устали от тесноты, недоедания, скуки, да много от чего. На самом деле ситуация в доме взрывоопасная. Недовольство может полыхнуть в любой момент, стоит только поднести спичку к этой вязанке дров. Боробов не хочет, чтобы его люди пострадали в этой возможной заварушке, вот и добился выделения мне охраны. Остальные члены отряда «Б» сейчас на двенадцатом этаже в штабе и лаборатории. Боробов запретил нам на ближайшую неделю спускаться ниже десятого этажа.

— Думаешь, я один тебя спасу, если толпа человек в двадцать решит порвать нас на сувениры?

— Я надеюсь на то, что ничего подобного не случится. Верю в человеческую порядочность, и что они не превратятся в стадо диких животных. К тому же, пока я буду занят проводкой, у тебя будет достаточно времени, чтобы понежится со своей прекрасной Тамарой. Как она там, кстати?

— Нормально. На следующей неделе экзамены на профпригодность и получение сертификата.

Толстяк засыпал меня вопросами о наших с Томой отношениях, но я лишь молчал и давал односложные ответы. Это безумно бесило Пончика. Пару лет назад он был в нее влюблен, но отступил, когда узнал, что между нами были отношения. С тех пор он не упускал случая выведать у меня тайны наших с ней взаимоотношений. Для меня же подобное вмешательства, даже со стороны лучшего друга, было той чертой, за которую я старался не заходить.

Ничего от меня не добившись, толстяк обижено замолчал. Остаток пути мы преодолели в гнетущем молчании. Меня подобный расклад полностью устраивал, так как у меня появилось время подумать, что ответить Томе, когда она станет задавать вопросы. Девушка все еще была обижена на меня за вступление в отряд «А», но хуже всего пришлось когда она узнала, что в напарники мне определили единственную женщину в отряде. С тех пор она со мной почти не разговаривала и попросила не спускаться к ней на этаж. Конечно, мотивировала он это тем, что ей необходимо подготовиться к экзамену, но я прекрасно знал, что она держит на меня обиду. Вот только как бы оправдаться перед ней я не знал.

Между тем охранители шестого этажа, проверив пропуска, открыли перед нами двери. Сама обстановка этого места мало чем отличалась от привычного мне расклада. Все те же матрасы на полу многочисленные люди с хмурыми лицами, занимающиеся своими делами. По стенам висели масляные лампы, дававшие слабый свет, от чего по стенам плясали в безудержном танце черные тени. Для меня, в сущности, это место ничем не отличалось от моего родного восьмого этажа, но я знал, что Тома люто ненавидела как сам этаж, так и своих соседей по комнате, с которыми у ее семьи были постоянные стычки. Пару раз мне даже приходилось просить своего отца повлиять на соседей моей подруги, используя свое служебное положение. Вот только особой пользы это не приносило и ссоры со скандалами, спустя время, вспыхивали с новой силой.