Читаем Апофеоз убийцы полностью

– У вас нет ни вывески, ни рекламы, как же вы находите своих клиентов?

– Мы приезжаем к ним сами, – развёл руками Александр.

– А, ну да, точно, улыбаемся и едем в любое время. Всего вам хорошего, – наконец попрощавшись, он надел шляпу.

Оставив позади ворота, шевроле медленно выкатился на дорогу и, урча, словно довольный кот, двинулся по улице, проезжая один за одним частные дома.

– Ты что молчал как рыба? – нарушил тишину детектив, обращаясь к Джавалу.

– Так ты ж мне сказал, что я ничего не понимаю в вашей детективной работе. Так вот я решил не мешать профессионалу делать своё дело, – пояснил индус, вынимая из кармана бежевой куртки пакетик с конфетами. – Будешь?

– Не, а то для виски места не останется. Не нравится мне этот Македонский, он что-то темнит, – задумчиво проговорил Дуглас, как будто самому себе.

– А ты думал, он тебе сейчас всё выложит и денег даст? Да и что он мог рассказать? Что у него дела с убитым? Они и так есть. Возможно, какой-то уход от налогов, но этим занимаются все вокруг, так что неудивительно, что он скрыл какую-нибудь ерунду, – сказал Джавал, отправляя в рот очередную конфету.

– Может, ты и прав, а я старый параноик, – покачал головой Маккарти. – Я тебя подкину до дома, а то уже вечереет, да и подустал я, завтра продолжим.

– Ты профессионал, тебе решать, – усмехнулся индус и спрятал пакетик обратно в карман.

– Ну вот и пришло твоё время, моя маленькая мышка, пора котику закончить игру. Я приготовил тебе прекрасную вещь. О, как я обожаю такие вещи, а знаешь, что я люблю больше всего? Их создавать! В процессе создания чего-то нового человек получает единение с Богом, понимаешь? И он видит, что на грешной земле есть ему подобный, стремящийся к совершенству, дабы быть рядом с ним, выполнять его волю. Ты такой забавный, трясущийся, я бы тебя мог пожалеть, если б умел, но, увы, Господь не дал мне жалости. Он знает, что жалость сделала бы меня слабым и рука дрогнула, потому лишил этого. Он вложил в меня карающий меч, дабы я наказал вас всех! Я длань Господня, я вершу его волю. А знаешь, почему я делаю это? Тебе совсем не интересно? Но я всё равно расскажу. Потому что вы погрязли в пороке, ваше гнилое нутро производит только вонь, от которой невозможно дышать, и я задыхаюсь от вашей вони. Вы грязные! Никчемные и трусливые! Вы молитесь Ему и тут же бежите отнять, украсть, убить! Вся ваша жизнь – это протухшие зелёные бумажки, липкие, насквозь пропитанные ложью и смертью. Вы молитесь им, забыв о Нём, вы все служите Мамоне! Все! Лицемерите, приходя в храм Божий, плюете на его законы, вытираете свои поганые рты его любовью! И жрёте! Жрёте тело Господне, изрыгая наружу лишь нечистоты! Вы как плесень, разносите свою гнусную веру повсюду, пожирая души детей! И Он устал прощать, всему есть предел. И сделал он меня дланью своею, и вложил пылающий меч в мои руки, и дал мне волю карать! Дабы предвестил я приход и вершил Страшный Суд!

– Погрузка игрушек почти закончена, – спокойным голосом доложил один из бойцов, подойдя почти вплотную к Бульдогу, среднего роста чернокожему мужчине лет сорока, больше похожему на рэп-исполнителя, в своей тёмной кепке набок и с большой эмблемой на шее, чем на торговца оружием.

– Отлично, как уйдёт последний ящик, кройте мешками, – кивнул головой он.