Читаем Аплодисменты полностью

На спектакль, взявшись за руки, меня провожали папа с Машенькой. На углу у театра мы целовались, папа незаметно меня крестил: «Ну, птичка моя, с богум. Вже и началось. Мало-помалу пойдеть, куда денисся. Ще увесь мир тебя будить знать. Я ж тибе ще когда ты маленькая, у Харькиви, только родилася, так предсказував. Ну, помахай мами своей ручкою, Машуня. Дочурка, ты там вжарь, як следуить быть. А мы тебя опосля усею семьею устретим». А если папа приходил на спектакль, то хлопал так, что, когда общие аплодисменты затихали, я четко различала его единичные хлопки, призывающие присоединиться к нему. «Граждане, дорогие! Ето ж мой кровный ребенык. Она ж сидела у доми и горько плакала – нема було чего делать. А щас вы усе радые и довольные. Она ж вам даеть самое главное у жизни – здоровье и радысь! Народ, братва! Ще крепчий устретим мою дочурку, мою богиньку, мою клюкувку ненаглядную!» Ах, за эти его красноречивые хлопки, за эти провожания не расплатишься в жизни ничем. Все это стоит перед глазами, звучит в душе, налетает в самое неподходящее время, наворачивает на глаза слезы, перехватывает горло и заставляет больше ценить, ни на минуту не забывать, дорожить неповторимыми минутами любви и веры.

Каким теплым и сердечным может показаться театр поначалу, и каким грустным одиночеством он может обернуться. Это я уже знала по своему недолгому театральному опыту. Какой бы ни был, но театр – есть театр, со всеми его атрибутами: больным самолюбием, тщеславием, завистью, группировками, мнениями, вкусами… Преодолевай как хочешь. Из всех чувств самые губительные – зависть и ревность. Становишься неуправляемым. Талант вдруг тускнеет от зависти. Пусть горе, слезы, потери – они даже придают оттенок благородства, терпения… Но злоба завистливая! Она проклятая, как тьма в глазах, обесцвечивает все вокруг. А женщину она старит, уродует, иссушает. Чтобы дать ей, злобе, разрушить посланный богом дар радоваться жизни? Да ни за что на свете! На это – все оставшиеся силы! На успех можно надеяться, только преодолев это наваждение.