Читаем Аплодисменты полностью

Но в драматических отрывках я не была так выразительна, как в своем излюбленном музыкальном, жизнерадостном жанре. Да и внешность моя требовала тщательной режиссуры, обработки. Трудно было поверить, что девица с беспечным пухленьким лицом может убедить зрителя в правдивости какого-нибудь важного драматического события. Я экспериментировала. Хотелось быть и необыкновенной, потрясающе изысканной и в то же время милой, очаровательной и простой. Вот попробуй соедини это! Приплетную косу я устраивала на затылке то «бубликом», то «восьмеркой», то «авоськой». Лоб открытый и большой – значит, умный. Ума стесняться не будем. Лоб Софьи Ковалевской, а математики – не дураки. Открытый лоб придает драматичность и весомость. Значит: лоб драматический, походка плавная, без виляний, тугой узел волос на затылке, одежда исключительно в строгих тонах! Зеленого ни-ни. Красного чтоб и духу не было! Должна была получиться в моем воображении… как бы это определить… «юная дама», вот! Нет, нет, не молодая женщина, а именно юная дама. Чувствуете разницу?

Заканчивался второй год обучения, а я, единственная на нашем курсе, еще ни разу не стояла на настоящей съемочной площадке. Тамара Федоровна Макарова чувствовала во мне приливы грусти, желание сниматься. Ко мне она всегда относилась с тонким пониманием моего внутреннего хаоса и с верой, что я найду, обязательно найду себя. И когда она стала сниматься в главной роли на студии «Ленфильм» в фильме «Дорога правды», вот тут-то она мне и подсмотрела роль. Агитатор Люся, и возраст мой – 18 лет. Характер решительный, горячий. На экране три небольших появления.

«Красная стрела», Москва – Ленинград. Наступил решающий момент в моей студенческой актерской жизни: я еду в Ленинград! На студию «Ленфильм». В первую картину «Дорога правды». В первую свою роль на экране!

Ехала в купе одна. Вот обида, даже не с кем поговорить о «кинематографических проблемах». Тогда еще не было такого дорожного ажиотажа. Вагоны мчались в Ленинград полупустые. И нас, даже самых начинающих артистов, размещали в знаменитые ленинградские гостиницы. У вагона меня встретила девушка-помреж: «Вы из ВГИКа? Мы вас поместим в отеле «Европейская». Вы не против?» – «О‑о, милая, это прэлестно!» – ответила я так, точно всю жизнь останавливалась в «Метрополях», «Савоях», «Националях» и «Гранд-отелях».

Ах, «Европейская»… Как я запомнила и полюбила твой пыльный запах прошлых веков, в который победоносно врывался современный аромат розового земляничного мыла!