Читаем Аплодисменты полностью

Да… так попали мы, значит, с одной девочкой на второй тур Щукинского училища. О‑о, обстановка совершенно не такая, как в ГИТИСе. Куда там, тишина… Поступающих немного. В комиссии ни одного популярного актера. Все хмурые, серьезные, в основном, люди пожилые. Я как произнесла одну фразу – тут же две женщины из комиссии зашептались между собой, зашикали, и все посматривают на меня таким колким, неприязненным взглядом… Что-то им во мне явно не понравилось. Что, что я им сделала? Чем они недовольны? Я их вижу первый раз в жизни. Я быстро сообразила, что мои штучки здесь не пройдут. Обстановочка не располагала. Слушали меня внимательно, не останавливали. По ходу чтения басни пару раз улыбнулись, что при такой строгой и чинной атмосфере было уже кое-что. Но я крепко сдерживалась, чтобы меня не занесло. И когда почувствовала, что экзамен подошел к концу, так же чинно и интеллигентно-мягко поклонилась, поблагодарила, извинилась, еще раз поклонилась, долго пятилась к двери и только потом уж повернулась к комиссии спиной. Вдруг меня окликнула одна из «шикающих» женщин: «Девушка, простите, вы из Харькова или из Одессы?» – «Я из Харькова», – ответила я с достоинством и гордостью за свой город, посланцем и патриотом которого я начинала чувствовать себя здесь, в Москве, все больше и больше. «Ну, значит, я была права, – торжественно заявила она своей соседке, а мне бросила: – Вы свободны». К третьему туру меня допустили, но мне было ясно, что там я уже не появлюсь. Что-то там… ну, в общем, я там не та, теряю свободу. Теряю свою индивидуальность. Одна мысль мучила меня: ну откуда эта женщина из комиссии узнала, что я именно из Харькова?

«Харьковский» вопрос прояснился сам собой – в Институте кинематографии на экзамене по актерскому мастерству.