Читаем Аплодисменты полностью

Но по тому, как она сдержанно мне кивнула, я смялась и не решилась спросить «кто». Екатерина Васильевна – костюмер. Недавно мы работали в фильме «Любимая женщина механика Гаврилова». К ней я бросалась после отснятого дубля. Она укутывала меня в теплое пальто и была первым свидетелем моих огорчений и неудач. Костюмы у нее всегда были в отличном порядке. Перед выездом на съемку она доставала помаду и, не глядя на себя в зеркало, машинально проводила ею по губам, неизменно говоря: «Ну что ж, боевая раскраска готова, можем идти на работу». Екатерина Васильевна работала со знаменитым Иваном Пырьевым. «Роммовцы», «пырьевцы»… При них строилась и разрасталась студия. На их памяти здесь заселялись, пустели и вновь заселялись комнаты и кабинеты. Менялись на дверях таблички с именами. На их глазах одно поколение сменялось другим. Они видели, как шустрые молодые начинали с головокружительного успеха и как, столкнувшись с кинематографической суетой, истощенные постоянным нервным возбуждением, приходили в отчаяние и уступали место другим, более шустрым и молодым. Они видели многое.

Бегу в центральный вестибюль. Там всегда выставлена эта проклятая черная рамка. Олег Александрович Агафонов… А‑а‑а!!! Как же так?! Только вчера жил, звонил, нервничал, горел, добивался, а сегодня: «…от нас ушел работник студии…» Олег Александрович, милый, как же это? Болел, ну кто же не болеет? Но вы… такой большой, красивый, добрый. Знаете, глядя на вас, я почему-то всегда вспоминала Охлопкова из первых картин о Ленине. Ах, как вы выхаживали студию и знали ее людей! И теперь вас нет?! Жизнь, бог, судьба!.. Черт, дьявол… Не знаю, к кому обращаться… За что вы забираете от нас самых лучших людей? За что в расцвете сил похитили у нас Гагарина, Шукшина, Вампилова, Шпаликова, Высоцкого? Агафонов… Это прекрасное, самое настоящее и дорогое в жизни, чего ничем не возместить, – человечность. Рабочих не обманешь, женщин из «белого дома» не выманишь, «роммовцев» и «пырьевцев» не проведешь, если это не от души, если не от сердца.

Я приблизилась к черной рамке. Какая-то наспех увеличенная фотография. Ну да… смерть без подготовки… Ну при чем тут фотография?! Какая чушь! Умер человек! Вот он, факт. Смерть – самый горький факт жизни. Ведь вокруг жизнь…

– Говорят, он был неизлечимо болен. Сгорел за полгода…

– Сын в армии…

– Нельзя было столько работать. Такой случай, надо было осторожнее…

– Здорово болел… Но какая тяга к жизни!..

– Да, мужик был… Такого у нас на студии давно не было…