По Дунаевщине мой папа прошел могучим ураганом. Его никто и ничто не сдерживало, и он «выступал» во всю свою силу! Было все: и радость, и слезы, и безудержное загульное застолье, и тяжкое похмелье, и концерт во фраке, и воспоминания, и «кровенные», и батька, и поминки, и Фекла, и нож, и драки. Деревня словно бы вздрогнула, всколыхнулась, словно обновилась…

Нас провожали всей Дунаевщиной. Все несли гостинцы «для Марки и его дочки от городской бабы»…

Но больше всех хлопотала Фекла: «Для Люськи, для Лели. – А потом увидит меня, покраснеет: – Для твоей мамки». Провожала нас до самого поезда. Десять километров пешком несла на себе самое тяжелое. Папе не дала: «У папки твоего живот увесь рваный…»

Всю жизнь папа втайне страдал за Феклу и за сына Володю. Всю жизнь им помогал… Когда я была с папой в деревне, Володя служил на флоте – он на восемь лет старше меня. Я его увидела позже… Он похож на папу, только нос с горбинкой, как у Феклы. После армии Володя стал шахтером в Дзержинске. Он и сейчас там живет.

Когда папа умер, Володя приехал на похороны со своим старшим сыном. Мы стояли рядом, такие разные, но очень родные. А напротив стояла «Ляксандровна» – так называл Володя мою маму. Я все время смотрела на Володины руки – большие, сильные, точно как у папы, и, точно как у папы, на них были черные точки от угля…

Став взрослым, он все понял, простил отца. Но разве можно было его не простить? Ведь это же был папа… Он был таким. Вот и все.

Фекла так никогда больше и не вышла замуж, все ждала своего «Марку».

Мы стояли последний раз вокруг «Марки»: я, Володя, мама… и молчали…

«Спи спокойно, дорогой папа, – сказал наконец Володя. – Хай земля тебе будить пухум…» Первый раз в моей жизни папу при мне еще кто-то называл папой…

Тогда, в 1946 году, когда мы возвращались домой в Харьков, папа меня попросил: «Не нада, дочурка, не гавари Лели… Ты же ее знаешь, не пойметь, начнеть вырабатывать себе разное…» – и заплакал. Я опять его сильно любила, даже еще сильнее.

Совсем безнадежно

Вернулся раненый Паштетик, он сильно хромал. Паштетик работал в пивной на базаре, зарабатывал неплохо. Он предложил папе тоже поработать в пивной, чтобы продержаться, но мама об этом и слышать не хотела.