Читаем Апелляция полностью

Барри Райнхарт не следил за новостями с Уолл-стрит. Его не интересовала «Крейн кемикл» и ее финансовые перипетии. За следующие семьдесят два часа ему нужно было проконтролировать как минимум дюжину разных дел, каждое из которых требовало огромного внимания. Однако после пяти дней в номере отеля ему хотелось подвигаться.

Тони сел за руль, и они уехали из Джексона в Хаттисберг, где Барри быстро провезли по самым важным местам: мимо здания суда округа Форрест, где и огласили тот самый вердикт, мимо полузаброшенного торгового центра, который Пейтоны называли своим офисом, с «Секцией карате Кении» с одной стороны и магазином виски — с другой, и по паре районов, где плакаты с рекламой Рона Фиска встречались вдвое чаще, чем плакаты с рекламой Шейлы Маккарти. Они поужинали в ресторане в центре города под названием «206 Франт-стрит» и в 19.00 припарковались близ стадиона «Рид грин колизеум» на территории университетского городка в южном Миссисипи. Тридцать минут они сидели в машине, наблюдая за тем, как собирается толпа, в мини-вэнах, бывших школьных автобусах и красивых автомобилях, на каждом из которых красовалось написанное крупными буквами название церкви. Люди прибыли из Первиса, Попларвилля, Ламбертона. Баумора, Коллинза, Маунт-Олив, Бруклина и Сэнд-Хилла.

— Некоторые из этих городков в целом часе езды отсюда, — с удовлетворением отметил Тони.

Верующие заполонили всю парковку у стадиона и поспешили внутрь. Многие несли с собой одинаковые сине-белые таблички, на которых значилось «Спасем семью».

— Где ты взял эти таблички? — спросил Тони.

— Во Вьетнаме.

— Во Вьетнаме?

— Купил по десять баксов, всего пятьдесят тысяч. Китайская компания хотела тридцать баксов.

— Приятно слышать, что мы на чем-то сэкономили.

В 19.30 Райнхарт и Закари вошли на стадион и поспешили на свои места в верхнем ярусе, как можно дальше от возбужденной толпы внизу. Сцену соорудили на краю игрового поля, украсив ее огромными баннерами со словами «Спасем семью». Хорошо известный белый квартет, исполняющий религиозные песни (4500 долларов за ночь, 15 тысяч за уик-энд), разогревал толпу. На поле ровными рядами выстроились складные стулья, там их были тысячи, и на всех сидели люди в приподнятом настроении.

— Сколько народу вмещает зал? — поинтересовался Барри.

— Восемь тысяч, когда проходит баскетбольный матч, — ответил Тони, оглядывая поле. Пара секций за сценой пустовали. — Учитывая места на поле, я бы сказал, что мы приближаемся к девяти тысячам.

Барри остался доволен.

Вел церемонию местный проповедник, который успокоил толпу длинной молитвой, к концу его речи многие принялись махать руками, словно пытаясь дотянуться до неба. По залу проносились бормотание и шепот, когда собравшиеся неистово молились, а Барри и Тони лишь наблюдали за происходящим, вполне довольные своей безбожностью.

Квартет поддержал пыл молящихся еще одной песней, а затем уступил место черной группе, тоже поющей религиозные песни (500 долларов за ночь), которая потрясла зал весьма зажигательной версией «Рождены для молитвы». Первым выступающим стал Уолтер Атли из «Американского семейного союза» в Вашингтоне, и когда он взошел на сцену, Тони вспомнил их первую встречу десять месяцев назад, когда Рон Фиск только начинал свой путь. Казалось, с тех пор прошли годы. Атли не был ни проповедником, ни хорошим оратором. Он огорошил толпу страшным списком зол, творящихся в Вашингтоне. Он призывал сплотиться против судов, политиков и кучки других нехороших людей. Когда он закончил, толпа зааплодировала и замахала табличками.

И снова музыка. И снова молитвы. Звездой встречи стал Дэвид Уилфонг, христианин-активист, который всегда стремился приложить руку к любому крупному спору, где бы упоминался Господь Бог. Двадцать миллионов человек каждый день слушали его радиошоу. Многие отправляли ему деньги. Многие покупали его книги и кассеты. Он был образованным, имеющим церковный сан священником, с громким, безумным голосом, и уже через пять минут после начала его выступления, все присутствующие вскочили с мест и устроили ему бурную овацию. Он порицал всякую аморальность, но тяжелую артиллерию припас для геев и лесбиянок, желающих сочетаться браком. Толпа просто не могла оставаться спокойной. Людям представился шанс словесно выразить свое возмущение. Причем на публике. После третьего предложения Уилфонгу пришлось долго ждать, пока стихнут аплодисменты.

За уик-энд ему заплатили 50 тысяч долларов — деньги, которые еще много месяцев назад всплыли откуда-то из неизведанных глубин Группы Трюдо. Но ни один человек не смог бы проследить путь, по которому они добрались до конечного владельца.