Читаем Анж Питу полностью

– Ну и трусиха же вы, Диана, – шепнула ей на ухо королева.

Затем она громко поинтересовалась:

– А где же наша неустрашимая госпожа де Шарни? Было бы неплохо, если бы она немного нас успокоила.

– Графиня ушла, ее позвали к королю, – сообщила г-жа де Мизери.

– Ах, к королю, – рассеянно повторила Мария Антуанетта.

Только теперь она заметила, что в комнате воцарилось странное молчание.

Неслыханные, невероятные события, отзвуки которых докатились до Версаля, заставили сжаться даже самые стойкие сердца, причем, скорее, не от страха, а от изумления.

Королева поняла, что нужно как-то рассеять охватившее всех уныние.

– Неужели никто не может дать мне совет? – спросила она. – Ладно, я сама себе его дам.

Придворные подошли поближе.

– Народ не испытывает злобы, – проговорила она, – он просто запутался. Он нас ненавидит, поскольку не знает, следовательно, нужно к нему приблизиться.

– Но лишь затем, чтобы его наказать, – раздался чей-то голос. – Он не верит своим хозяевам, а это – преступление.

Королева обернулась на голос и узнала г-на де Безанваля.

– А, это вы, господин барон, – сказала она. – Не хотите ли вы дать мне добрый совет?

– Он уже дан, государыня, – поклонившись, ответил Безанваль.

– Да будет так, – согласилась королева. – Король накажет, но как любящий отец.

– Кого люблю, того и бью, – заметил барон.

Затем, повернувшись к г-ну де Ламбеску, он спросил:

– Вы согласны со мною, принц? Народ дошел до убийств…

– Которые он, увы, называет возмездием, – тихо добавил чей-то нежный и ясный голос, услышав который королева обернулась.

– Вы правы, и в этом-то и заключается его ошибка, моя милая Ламбаль. Так будем же снисходительны.

– Однако, – так же сдержанно продолжала принцесса, – прежде чем задаваться вопросом, нужно ли его наказывать, следует спросить себя, можно ли его победить.

Отовсюду послышались возгласы протеста против правды, высказанной благородной дамой.

– Победить? А на что же швейцарцы? – воскликнул один.

– А немцы? – вторил ему другой.

– А королевская гвардия? – не унимался третий.

– Армия и дворянство уже вызывают недоверие! – вскричал какой-то молодой человек в мундире лейтенанта гусарского полка Бершени. – Чем мы заслужили подобное бесчестие? Подумайте сами, государыня: король, если пожелает, может завтра поставить в строй сорок тысяч человек, бросить их на Париж и уничтожить его. Согласитесь: сорок тысяч верных солдат стоят полумиллиона взбунтовавшихся парижан.

Высказавшийся подобным образом молодой человек мог, безусловно, привести еще массу столь же неотразимых доводов, однако, увидев устремленный на него взгляд королевы, осекся: он говорил, стоя в группе офицеров, и рвение завело его слишком далеко, нежели позволяли приличия и его ранг.

Итак, он замолк, устыдившись произведенного его словами действия.

Однако было уже поздно: королева услышала брошенную им фразу.

– Вам известно положение, сударь? – доброжелательно спросила она.

– Да, ваше величество, – зардевшись, ответил молодой офицер, – я был на Елисейских полях.

– Тогда говорите, сударь, не стесняйтесь.

Покрасневший молодой человек вышел из группки и приблизился к королеве.

Одновременно принц де Ламбеск и г-н де Безанваль несколько попятились, словно считали ниже своего достоинства присутствовать при этом разговоре.

Королева не обратила или сделала вид, что не обратила внимания на их ретираду.

– Значит, сударь, вы утверждаете, что у короля есть сорок тысяч солдат? – спросила она.

– Да, ваше величество.

– Вокруг Парижа?

– В Сен-Дени, Сен-Манде, на Монмартре и в Гренеле.

– Ну-ка, расскажите подробнее, сударь! – воскликнула королева.

– Государыня, господа де Ламбеск и де Безанваль расскажут вам все куда лучше, чем я.

– Нет, сударь, продолжайте. Мне хочется услышать все подробности от вас. Под чьим командованием находятся эти сорок тысяч?

– Прежде всего под командованием господ де Безанваля и де Ламбеска и, кроме того, принца Конде, господина де Нарбон-Фритцлара и господина де Салькенгейма.

– Это так, принц? – спросила королева, повернувшись к г-ну де Ламбеску.

– Да, ваше величество, – с поклоном ответил принц.

– На Монмартре, – продолжал молодой человек, – располагается вся артиллерия, часов за шесть все его окрестности можно обратить в пепел. Пусть Монмартр даст сигнал, открыв огонь, пусть Венсен ему ответит, пусть десять тысяч человек займут Елисейские поля, десять тысяч других – заставу Анфер, еще десять тысяч – улицу Сен-Мартен и еще десять тысяч – Бастилию, пусть Париж услышит ружейный огонь в четырех главных пунктах – и тогда ему не устоять и суток.

– Наконец-то хоть один человек говорит откровенно, наконец мы услышали четкий план. Что вы о нем скажете, господин де Ламбеск?

– Скажу, – с презрением отозвался принц, – что этот гусарский лейтенант – уже законченный генерал.

– По крайней мере, – парировала королева, увидев, что молодой офицер побледнел от гнева, – по крайней мере это солдат, который не предается отчаянию.