Читаем Анж Питу полностью

Я прибыл из Америки, где нашел народ, который куда богаче, могущественнее и счастливее, чем наш. И причина в том, что он свободен, а мы – нет. Но мы тоже движемся к новой эре, и каждый должен трудиться, чтобы приблизить день, когда воссияет свет. Дорогой господин Бийо, мне известны Ваши правила, я знаю, как велико Ваше влияние на Ваших собратьев-фермеров и на Ваших честных работников и землепашцев, над которыми Вы властвуете, но не как король, а как отец. Внедряйте в них принципы самоотверженности и братства, которые я встретил в Вас. Философия всеобъемлюща, все люди должны прочитать о своих правах и обязанностях при свете ее факела. Посылаю Вам книжицу, в которой изложены все эти обязанности и права. Эта книжица написана мной, хотя на обложке мое имя отсутствует. Распространяйте же принципы, проистекающие из всеобщего равенства, велите читать их вслух в долгие зимние вечера. Чтение насыщает ум, как хлеб насыщает тело.

В ближайшие дни я приеду повидать Вас и предложить Вам новый принцип арендной платы, весьма широко распространенный в Америке. Он заключается в разделе урожая между арендатором и владельцем земли. Мне представляется, что он более соответствует первородным законам общества, а главное, божеским.

Привет и братство!

– О! – воскликнул Питу. – Мне кажется, это письмо очень хорошо написано.

– Правда, да? – обрадовался Бийо.

– Да, папа, – подтвердила Катрин, – только я сомневаюсь, что мнение лейтенанта жандармов совпадает с вашим.

– Почему же?

– Мне кажется, что это письмо может повредить не только доктору Жильберу, но и вам.

– Ну да, – сказал Бийо, – вечно ты всего боишься. Но как бы то ни было, брошюра у меня, а заодно я нашел тебе дело, Питу: вечером ты будешь нам ее читать.

– А днем?

– Днем будешь пасти овец и коров. А вот и брошюра.

И фермер извлек из седельной сумки брошюру в красной обложке, одну из тех, что в огромном количестве издавались в ту эпоху – с дозволения либо без дозволения властей.

Правда, в последнем случае автор рисковал угодить на галеры.

– Питу, прочти-ка мне название, чтобы я мог говорить о нем в ожидании, когда смогу пересказать содержание книги. Ее ты прочтешь мне позже.

Питу на первой странице прочел слова, смысл которых впоследствии от частого употребления сделался неопределенным и ничтожным, но которые в ту эпоху вызывали глубокий отзвук во всех сердцах: «О Независимости Человека и Свободе Наций».

– Ну, что ты на это скажешь, Питу? – поинтересовался фермер.

– Скажу, господин Бийо, что, как мне кажется, независимость и свобода – это одно и то же. Господин Фортье выгнал бы моего покровителя из класса за употребление плеоназма[38].

– Не знаю, плеоназм тут или нет, но это книга о человеке, – заявил фермер.

– И все равно, папа, – сказала Катрин, побуждаемая поразительным женским инстинктом, – умоляю вас, спрячьте вы ее! Наделает она вам неприятностей. Мне и видеть-то ее боязно.

– А почему ты думаешь, что у меня будут из-за нее неприятности, если их не было у автора?

– Да откуда вы это знаете, отец? Это письмо написано неделю назад. Неужели пакет из Гавра шел целую неделю? Да, я ведь тоже получила сегодня утром письмо.

– От кого?

– От Себастьена Жильбера. Он шлет приветы своему молочному брату Питу, я просто забыла передать их.

– И что же еще он пишет?

– Что вот уже три дня ждет отца, который должен был приехать в Париж, но так и не приехал.

– Мадемуазель права, – заметил Питу. – Мне тоже такая задержка кажется подозрительной.

– Помолчи-ка, трус, и прочти лучше книгу доктора: тогда ты станешь не только ученым, но и человеком.