— Господа! Господа! — закричал он. — Что вам нужно? Чего вы хотите?

— Ничего, ничего, — насмешливо ответили несколько голосов. — Ну-ка, дайте нам пройти; мы добрые друзья его величества.

— Вы добрые друзья его величества и идете на него войной?

Но на этот раз его не удостаивают ответа… Он видит только зловещие усмешки.

Какой-то человек вцепляется в древко алебарды, но офицер не отпускает ее. Чтобы заставить офицера разжать ладонь, человек кусает его за руку.

Офицеру удается вырвать алебарду; он хватается за дубовое древко обеими руками, расставив их на ширину двух футов, изо всех сил обрушивает удар на голову противника и раскраивает ему череп.

От сильного удара алебарда переламывается надвое.

Теперь у офицера в руках не одно, а два орудия для защиты: палка и кинжал.

Палкой он делает мулине, кинжалом колет нападающих. Тем временем часовой открывает дверь передней и зовет на помощь.

Пять или шесть гвардейцев выбегают на площадку лестницы.

— Господа, господа, — кричит часовой, — на помощь к господину де Шарни, на помощь!

Выхваченные из ножен сабли, сверкнув в свете лампы, горящей на верху лестницы, начинают яростно разить нападающих справа и слева от Шарни.

Раздаются крики боли, летят брызги крови, людская волна откатывается назад по ступеням, ставшими красными и скользкими.

Дверь передней открывается в третий раз, и часовой кричит:

— Возвращайтесь, господа, это приказ короля!

Гвардейцы пользуются минутным замешательством, возникшим в толпе, и бросаются к двери, Шарни возвращается последним. Дверь за ним закрывается, два крепких засова скользят в широких пазах.

Град ударов обрушивается на дверь. Но ее загораживают скамейками, столами, табуретками. Она продержится добрых десять минут.

Десять минут! За эти десять минут, даст Бог, подоспеет помощь.

А теперь посмотрим, что происходит у королевы.

Второй поток устремился к ее покоям, но к ним ведет узкая лестница и не менее узкий коридор, где с трудом могут разойтись два человека.

Именно здесь несет службу Жорж де Шарни.

Он также трижды спрашивает: «Кто идет?» — и, не получив ответа, стреляет.

На звук выстрела из покоев королевы выглядывает Андре, бледная, но спокойная.

— Что случилось? — спрашивает она.

— Сударыня! — восклицает Жорж. — Спасайте королеву, жизнь ее величества в опасности. Я один против огромной толпы. Но это ничего, я постараюсь продержаться подольше. Торопитесь! Торопитесь!

Потом, когда наступающие бросаются на него, он захлопывает за Андре дверь, крича:

— Задвиньте засов, задвиньте! Я проживу столько, сколько нужно, чтобы королева успела одеться и бежать.

И повернувшись лицом к нападающим, он колет штыком первых двух человек, которых встречает в коридоре.

Королева все слышала, и входя к ней в спальню, Андре видит, что она уже встала с постели.

Две придворные дамы, г-жа Оге и г-жа Тибо, торопливо одевают ее.

Кое-как одев королеву, женщины проводят ее потайным ходом в апартаменты короля, меж тем как неизменно спокойная, словно бы равнодушная к собственной судьбе Андре идет следом за Марией Антуанеттой, запирая за собой многочисленные двери, встречающиеся на пути.

XXVII

УТРО

На границе малых и больших покоев королеву ждал человек.

Это был покрытый кровью граф де Шарни.

— Король! — воскликнула Мария Антуанетта, заметив красные пятна на мундире молодого человека. — Король! Сударь, вы обещали спасти короля!

— Король вне опасности, сударыня, — ответил Шарни. Окинув взором анфиладу комнат, соединяющую покои королевы с Бычьим глазом, где уже находились под охраной нескольких гвардейцев Мария Антуанетта и ее дети, он хотел было спросить, где Андре, но тут встретился взглядом с королевой.

От этого взгляда, проникшего в сердце Шарни, слова замерли у него на устах.

Ему не было нужды говорить, королева угадала его мысль.

— Она идет, — сказала Мария Антуанетта, — не тревожьтесь.

И, подбежав к дофину, сжала его в объятиях.

Тем временем Андре, заперев последнюю дверь, входила в Бычий глаз.

Андре и Шарни не обменялись ни единым словом.

Они улыбнулись друг другу, только и всего.

Странное дело! Два эти сердца, так долго прожившие врозь, начинали биться согласно.

Королева огляделась вокруг и, словно радуясь, что уличила Шарни в ошибке, спросила:

— А король? Где король?

— Король вас ищет, ваше величество, — спокойно ответил Шарни, — он пошел к вам одним коридором, а вы тем временем пришли другим.

Вдруг из соседней залы раздались громкие крики.

То были убийцы; они кричали:

— Долой Австриячку! Долой Мессалину! Долой Вето! Мы ее задушим, мы ее повесим!

Прозвучали два пистолетных выстрела, и две пули пробили дверь на разной высоте.

Одна из этих пуль пролетела на самой головой дофина и застряла в обшивке стены.

— О Боже мой, Боже мой! — воскликнула королева, падая на колени. — Всех нас ждет смерть.

По знаку де Шарни пять или шесть гвардейцев заслонили королеву и детей своими телами.

В это мгновение вошел король; глаза его были полны слез, лицо бледно; он искал королеву, как она искала короля.

Увидев Марию Антуанетту, он бросился в ее объятия.

— Спасен! Спасен! — воскликнула королева.