Читаем Анж Питу полностью

Поэтому отныне она не помышляла ни о чем, кроме подготовки к бегству, которое в случае нужды будет поддержано войсками, спасительному бегству, которое позволило бы преданным слугам короля, оставшимся во Франции, начать гражданскую войну, — иными словами, покарать революционеров.

План был неплох. И он наверняка удался бы; но за спиной королевы стоял злой гений.

Странное дело! У этой женщины было немало преданных слуг, но среди них не нашлось таких, что умеют молчать.

В Париже проведали, что она собирается бежать, прежде чем сама она окончательно решилась на этот шаг.

Мария Антуанетта и не заметила, что, как только план ее стал известен, он сделался неосуществим.

Тем временем на Париж форсированным маршем шел полк, известный своими верноподданническими чувствами, — Фландрский полк.

Этот полк был затребован городскими властями Версаля, которые, обессилев от бесконечных караулов, от неусыпных наблюдений за дворцом, постоянно находившимся под угрозой, от раздачи продовольствия и беспрерывных мятежей, нуждались в более сильном подкреплении, нежели национальная гвардия и милиция.

Двору было уже довольно трудно обороняться.

Итак, Фландрский полк приближался, и ему решили устроить почетный прием, чтобы народ сразу отнесся к нему с должным почтением.

Адмирал д’Эстен собрал офицеров национальной гвардии всех частей, находящихся в Версале, и выступил ему навстречу.

Фландрский полк торжественно вступил в Версаль со своими штыками, артиллерией и обозом.

Его появление собрало толпу молодых дворян, не принадлежащих ни к какому роду войск. Они изобрели себе особую форму одежды, объединились со всеми не числящимися в каких-либо полках офицерами, со всеми кавалерами ордена Святого Людовика, которых опасность или предусмотрительность привели в Версаль; оттуда они наезжали в Париж, и парижане с большим удивлением смотрели на этих новоиспеченных врагов, наглых, гордых своей посвященностью в тайну (впрочем, они были уже готовы ее разболтать).

Теперь король мог уехать. Его бы защищали, охраняли во время пути, и, быть может, несведущие парижане, еще не готовые к бою, беспрепятственно выпустили бы его.

Но злой гений Австриячки не дремал.

Льеж восстал против императора, и занятой этим восстанием Австрии было не до французской королевы.

Мария Антуанетта, впрочем, проявила деликатность и решила не напоминать о себе в такой момент.

Однако толчок событиям был дан, и они продолжали развиваться с молниеносной быстротой.

После торжественного приема, устроенного Фландрскому полку, королевская гвардия решила дать в честь офицеров этого полка обед.

Праздничный обед был назначен на 1 октября. Приглашена была вся местная знать.

В чем, собственно, было дело? В том, чтобы побрататься с воинами Фландрского полка? Почему бы не побрататься воинам, если округа и провинции братались меж собой?

Разве конституция запрещала дворянам брататься?

Король еще был хозяином своих полков и сам ими командовал. Он был единоличным владельцем Версальского дворца. Он один имел право принимать в нем кого хотел.

Отчего ему было не принять храбрых солдат и дворян, прибывших из Дуэ, где они «вели себя достойным образом»?

Это было в порядке вещей. Никто не удивился и тем более не встревожился.

Этой трапезе предстояло скрепить дружбу, которую должны питать друг к другу все части французской армии, призванной защищать и свободу, и королевскую власть.

Впрочем, знал ли король о назначенном обеде?

С начала событий король, благодаря своей покладистости, приобрел свободу и ни во что не вмешивался: с него сняли бремя дел. Он больше не хотел править, поскольку правили за него, но он не собирался скучать целыми днями.

Пока господа из Национального собрания потихоньку прибирали власть к рукам, король охотился.

Четвертого августа господа дворяне и господа епископы отказались от своих голубятен и феодальных прав, голубей и пергаментов; король, также желавший принести жертву, уничтожил свои охотничьи королевские округа, но охотиться по этой причине не перестал.

Поэтому, пока господа из Фландрского полка будут пировать с гвардейцами, король, как и в другие дни, отправится на охоту и вернется, когда ужин уже закончится.

Ему ничто не мешало, и он ничему не мешал, так что устроители пира обратились к королеве с просьбой позволить накрыть столы в самом Версальском дворце. Королева не видела причин отказать в гостеприимстве воинам Фландрского полка.

Она предоставила в их распоряжение театральный зал, в котором приказала на этот день настелить пол на уровне сцены, чтобы хватило места и для гостей и для хозяев.

Если королева оказывает гостеприимство французским дворянам, ей не пристало скупиться. Столовая была уже найдена, дело было за гостиной, и королева отвела для этой цели салон Геркулеса.

В четверг 1 октября, как мы сказали, состоялось празднество, которому суждено было оставить такой кровавый след в истории просчетов и ослеплений королевской власти.

Король был на охоте.

Королева, грустная, задумчивая, плотно притворила двери своих покоев, чтобы не слышать ни звона бокалов, ни гула голосов.