В 40-е и 60-е годы когда-то прибавленные участки были проданы и дом Висенс оказался в окружении многоэтажных жилых домов, но ни это, ни переделка витражей и галереи в 1967 г. не смогли серьезно нарушить впечатление художественной энергии, излучаемой домом Висенс.

Эль Каприччио. 1883—1885

Эль Каприччио — «каприз» владельца плантаций на Кубе Максимо Диас де Кихано — спроектирован Гауди, но выполнен его сокурсником Кристобалом Касканте, который строил по соседству дворец маркиза Комильяс. Вытянутое в плане здание 15 х 36 м. расположено на участке 0,3 га у самого подножия холма, из-за чего главный фасад дома пришлось обратить на север.

Гауди скомпоновал планировочное решение по той же основной схеме, что и в доме Висенс: подсобные помещения и кухня в подвале; гостиные и спальни в бельэтаже; служебные помещения в мансардном этаже. Однако встроенный в рельеф Эль Каприччио значительно сложнее по структуре, так как Гауди совмещает в трех уровнях совершенно различающиеся планы этажей, связывая их по вертикали двумя стволами винтовых лестниц (мотив вертикального стержня, на который нанизываются не совпадающие по планировке этажи, получает в более поздних работах архитектора все более интенсивное развитие — уже вне связи с рельефом).

Не известно, что было первопричиной: то ли капризный характер облика здания — следствие экстравагантной затеи владельца, то ли причудливый облик сооружения породил соответствующее ему название. Во всяком случае, многоуровневая парадоксальность дома Кихано очевидна. Как и многие другие постройки зарождающегося «модерна», Эль Каприччио скрывает от внешнего взгляда свою истинную структуру. Будучи фактически трехэтажным, дом — со стороны входа — кажется одноэтажным; странный на вид портик, увенчанный еще более странной башней, никоим образом не дает ощутить, что внутреннее строение дома подчинено жесткой логике максимального комфорта; диссонанс, возникающий из коллажного столкновения тщательно отработанных деталей, видится как совершенно сознательный[5]. Полуподвал, будучи связан с бельэтажем и мансардой винтовыми лестницами, автономен — в помещение для экипажей (позднее гараж) ведет подъезд от главного фасада, а в блок кухонных помещений — дверь с заднего хозяйственного двора, совершенно скрытого за счет перепада высот.

В уровне бельэтажа Гауди формирует обширный распределительный холл, отделенный от входного вестибюля мощной (120 см толщины) криволинейной в плане стеной, в которой пробиты широкие двери и глубокие ниши для цветочниц. Холл открывается в одну из спален, парадную гостиную, коридор (ведущий в группу спальных комнат), столовую и зал. Здесь Гауди впервые в своей практике использует остроту контраста высот: зал по высоте захватывает и бельэтаж, и мансарду, так что на фасаде сохраняется двухчастность строения — широкий витраж, а над ним три чердачные люкарны.

При абсолютной ясности внутреннего устройства дома для его обитателей, для гостей Эль Каприччио сохраняет известную долю загадочности лабиринта. Все из того же распределительного холла двойные двери ведут на лестницу, по которой можно подняться на балкон, опоясывающий башню над входом. Только по этому балкону можно попасть в дверь, за которой начинается винтовая лестница, по которой можно взобраться на верхнюю террасу башни: над ней возвышается, опираясь на тонкие железные колонны, сложное, магически-причудливой формы завершение.

По ряду сведений (архив Касканте погиб, так же как и архив самого Гауди), над коньком кровли должен был находиться скульптурный гребень с именем владельца, выполненный из керамики и кованого железа. Его отсутствие весьма ощутимо при взгляде на Эль Каприччио. Облик здания искажен реконструкцией, когда первоначальное покрытие из зеленой глазурованной черепицы было заменено листами асбоцемента. Сохранившегося, однако, достаточно, чтобы понять: Эль Каприччио явно представляет собой своего рода экспериментальную площадку для последующих работ.

Башня с ее балконами и карниз весьма близки дому Висенс, хотя это упражнение на тему «мудехар» значительно слабее связано с первоисточником. Используя, как и в доме Висенс, керамическую плитку, архитектор вырывает орнамент из плоскости, придав ему объемность. Если решетка ограды дома Висенс при всей своей пластичности подчинена геометризму основных членений то здесь свободные формы деталей ограждения высвобождаются из-под контроля общей композиции и живут собственной жизнью.