На улице было прохладно, поэтому Даша захватила из дома одеяло, в которое и завернула ребенка. Она вынесла его из палаты на руках и, прежде чем передать Родиону, знаками и словами объяснила ребенку, что это тоже его друг. Может быть, Антошка и попытался бы сбежать, но Даша довольно плотно завернула его в одеяло, чтобы ненароком малыша не продуло по дороге к машине. Так чета Гуркиных с довольно объемным свертком на руках (несмотря на то что Антош ка был очень худым для своих лет, мальчику уже исполнилось восемь лет) покинула больницу.

II

Даша даже близко не представляла, насколько сложно будет вернуть одичавшего ребенка к нормальной жизни. Все началось с того момента, как только он впервые переступил порог своего нового дома.

Даша думала, что малыш уснул в одеяле. Так и было какое-то время: Антошка проспал всю дорогу до дома, но стоило только его новым родителям взять его на руки, как мальчик проснулся и с нетерпением, затаившись, стал ждать момента, когда его распутают и отпустят.

Наскоро скинув уличную обувь в коридоре, Даша внесла сверток в детскую комнату. Она уже успела прибраться здесь и даже прикупить новую пижамку, которая окажется немного великоватой ребенку. Женщина планировала чуть позже снять с мальчика мерки и купить подходящие ему по размеру вещи. Однако стоило ей только положить сверток на кроватку и начать разворачивать одеяло, как Антошка пулей выскочил из него, пробежал на четвереньках круг по комнате и молниеносно забился под кровать.

Даша только и успела озадаченно развести руками в стороны. Ну что же это за ребенок? Чего ему бояться? Она просто не представляла, с чего начинать перевоспитание человеческого детеныша, приобретшего навыки собаки. Она позвала мужа, который уже успел снять уличную куртку. Вместе с Родионом они опустились на колени посреди детской и стали выманивать ребенка из-под кровати.

– Антошенька, мальчик мой, зачем ты туда залез? – приговаривала Даша, делая призывные жесты руками. – Иди на кухню, погрей супа, – шепнула она Родиону. – Может быть, он тебя боится? Не привык еще.

– Хорошо, – буркнул Родион, которому совершенно не хотелось быть пугающим объектом для ребенка. Он никогда не думал, что может кого-то испугать. Поэтому мужчина предпочел уйти на кухню, втайне надеясь, что тарелка горячего супа окажется более привлекательной приманкой, чем просто добрые слова его жены.

Даша же продолжала говорить с ребенком. Однако вместо ответа она слышала только тяжелое пыхтение и видела сияющие в темноте два глаза. «Настоящий волчонок», – подумала она и решила оставить ребенка-дикаря в покое на один день.

Она тихо встала и, сказав: «Антоша, мы рядом, за дверью», ушла к мужу на кухню, однако не закрыв дверь до конца, а оставив небольшую щелку в детскую комнату.

– Пусть привыкнет к новому месту, – сказала она, тяжело вздыхая и садясь на табуретку за стол рядом с мужем, который уже успел достать из холодильника кастрюлю супа, поставить ее на плиту греться и расставить на столе тарелки.

– И долго он будет привыкать? – сурово спросил Родион.

– А как ты думаешь? – резко ответила ему Даша. – Ребенок квартиры в жизни в глаза не видел. Он себя, наверное, сейчас чувствует, словно в клетке. А ему теперь все время здесь жить.

– Ты сама-то в это веришь? – печально спросил ее муж и после сурового взгляда жены сразу же начал оправдываться: – Нет, я не против, мне очень нравится этот мальчик. Есть в нем что-то от… – Тут они оба молча переглянулись и не стали называть имени своего ребенка. Они давно договорились, что так будет проще сжиться с мыслью, что их малыш больше не вернется. – Так вот, я думаю, что у нас не получится перевоспитать его. Да еще проверяющие эти будут к нам захаживать. Боюсь, мы не справимся, Дашуль, – печально резюмировал молодой мужчина.

– Мы еще даже не начали, а ты уже сдаешься, – ответила ему Даша. – Нам нужно хотя бы попробовать.

Родион согласился с ней. Суп быстро разогрелся, и Даша решила украдкой заглянуть в детскую. Антошка все еще сидел под кроватью. Тогда она вернулась на кухню и налила суп в тарелку. Женщина не стала брать ложку – зачем требовать от ребенка невозможно, пока он еще даже боится выйти к людям? «Буду приучать его постепенно», – подумала Даша и зашла в детскую. Из-под кровати не раздавалось ни звука, даже несмотря на то, что завтрак в больнице был давно и ребенок наверняка успел проголодаться. Насколько же он испуган, если не хочет вылезти, даже почувствовав соблазняющий аромат еды?

Даша тихонько поставила тарелку в центре детской и вышла, снова не закрывая дверь до конца. Она вернулась на кухню и предложила мужу пообедать. Гуркины быстро съели суп и помыли посуду. Приближался вечер, и они отправились в зал заниматься своими делами. Однако каждые полчаса то Даша, то Родион по очереди заглядывали в детскую. Тарелка так и стояла нетронутой.