Читаем Антивыборы 2012 полностью

В древнегреческой мифологии есть рассказ о царе Мидасе, который получил от Зевса погубивший его дар: к какому бы предмету царь ни прикасался, тот превращался в золото. Царь умер от голода — ибо в его руках даже пища обратилась в драгоценный металл. «Прикосновение Мидаса» и с душой человека творит то же самое — омертвляет ее. В современной России примеров тому, увы, не счесть. Но вот один, поразивший меня наповал. 13 октября 2009 г. — действительно несчастливую выбрали дату — газета «Твой день» сообщила, что «на торгах в интернете выставлен комплект вещей, связанных с последними днями Сергея Есенина. В частности , продают веревку, на которой поэт повесился 28 декабря 1925 года в гостинице «Англетер» в Ленинграде (!), медальон с локоном волос есенина, срезанным матерью поэта после его смерти (выделено мной. — В.Б .), а также портрет Есенина в гробу, написанный художником Иосифом Левиным. Коллекцию продает Лариса Омарова из Тамбова. К ее мужу вещи попали от коллекционера Никифорова, которому, в свою очередь, веревку и другие предметы передал сам художник Левин, бывший другом поэта. Коллекция личных вещей, связанных с Есениным, хранилась в одном из тамбовских музеев, однако с наступлением кризиса он обанкротился и закрылся, и экспонаты было решено выставить на торги. Срок подачи заявок на приобретение коллекции истекает вечером 14 октября. 13 октября к 11.00 по московскому времени за «есенинский» комплект просили 900 тысяч рублей». Тут нечего прибавить. Рыдать хочется!

Гегель в своих ранних работах по истории христианства, анализируя христианскую концепцию царства Божия и любви к ближнему, отмечает несовместимость стремления к обогащению с нравственным усовершенствованием человека. «Нельзя не признать, — писал он, — что богатство и связанные с ним привилегии и заботы неизбежно привносят в человека определенности, пределы которых создают границы для добродетелей, предписывают им условия и отношения зависимости; внутри этих границ остается, правда, место для добродетели и долга, но они не допускают целостности, полноты жизни, поскольку жизнь здесь связывается с объектами, с условиями, находящимися вне ее, поскольку жизни придается в качестве принадлежащего ей то, что никогда не может быть ее принадлежностью. Богатство неминуемо обнаруживает свою противоположность любви, целому, поскольку оно есть право и воспринимается как многообразие прав, в результате чего и непосредственно к нему относящаяся добродетель, добропорядочность и все остальные, возможные внутри этого круга добродетели необходимо связаны с исключением, а каждый акт добродетели сам по себе есть нечто противоположное» (Гегель Георг Вильгельм Фридрих. Философия религии, т. 1. М., 1976, с. 116).

Начертанное на американском долларе «В бога мы верим», конечно, возмутило бы Иисуса, изгонявшего торговцев из храма. Но на долларе не уточняется, в какого, собственно, бога верят те, кто сделал деньги мировой властью, своим мирским богом и мирским культом. Капитализм вырос не из одной мануфактуры, но прежде всего из ростовщичества, с помощью которого создавался первоначальный капитал. Ростовщичество осуждалось не только православной церковью и в «Домострое». Ни одна религия, кроме иудаизма не разрешала заниматься этим гнусным делом.

«Постараемся вглядеться в деятельность еврея — мирянина, не еврея субботы, а в еврея будней, — писал Карл Маркс в своей ранней работе «К еврейскому вопросу» (1844 г.). — Поищем тайны еврея не в его религии, поищем тайны религии в деятельности еврея. Какова мирская основа еврейства? Практическая потребность, своекорыстие. Каков мирской культ еврея? Торгашество! Кто его мирской Бог? Деньги! (Выделено мной. — В.Б .) Но в таком случае эмансипация от торгашества и денег — следовательно, от практического, реального еврейства — была бы эмансипация нашего времени. Организация общества, которая упразднила бы предпосылки торгашества, — такая организация сделала бы еврея невозможным…