Читаем Антивыборы 2012 полностью

Очевидно эти права понадобились тем, кто руководил Советским Союзом и не только для того, чтобы доказать США и другим странам Запада, что в СССР есть демократия. После смерти Сталина у правящей верхушки КПСС появилась в этих правах вполне практическая потребность. Но она была обусловлена чем угодно (стремлением сохранить себя и свою семью от произвола и репрессий, желанием сберечь от конфискации свои жалкие по нынешним временам квартиры и дачи со всем прочим имуществом, благами и привилегиями) кроме природы социализма, с которым права эти, в первую очередь право на частную собственность, несовместимы. История же капитализма и буржуазной демократии в России была слишком короткой, чтобы эти права могли утвердиться в сознании граждан. Для этого у нас, в отличие от капиталистического Запада, и даже бывших социалистических стран Европы, просто не осталось социальной базы — многочисленного класса мелких и средних собственников, которые и создают гражданское общество, т. к. «справного мужика» и составлявшего этот класс в дореволюционной России, «порушили». Китайцы в этом плане оказались куда мудрее нас — прежде, чем развернуть страну к капитализму, они начали воссоздавать такой класс. Вот поэтому такой разворот произошел у них почти что без потрясений.

При всем своем свободолюбии русский человек не смог обрести уважение к правам личности и к закону, ибо мы за всю нашу историю так и не создали, несмотря на многочисленные попытки — еще со времен «Русской правды» — нормального правового общества и нормального общегосударственного, общероссийского рынка. В дореволюционной России он начал складываться только к началу XX века. И наименее охотно шло в рынок крестьянство, которое составляло две трети населения страны. Несмотря на частые утверждения о том, будто Россия до революции «кормила всю Европу», среднее крестьянское хозяйство поставляло на рынок менее 400 кг хлеба, т. е. обеспечивало по минимуму всего двух едоков. По данным 1913 г. российские крестьяне продавали лишь 14,7 % производимого ими зерна, а остальные 85,3 % потребляли сами. Динамика потребления продовольствия до 1913 г. показывает, что патриархальный характер ведения хозяйства сохранялся в России вплоть до начала Первой мировой войны. После Октября 1917-го и вплоть до начала коллективизации мало что изменилось. А уже наладившиеся связи капиталистического товарообмена и кооперации были использованы для создания государственно-монополистической экономики социалистического образца. Для этого же, как порешили большевики, собственники были не нужны. Нужны были нищие и бесправные.

Ну, а что касается канонизированного западной и восточной цивилизациями «священного права собственности», то в народных массах к нему должного уважения тоже никогда не было. И не только в силу исторических причин и отсутствия мощного класса мелких собственников. Куда больше это право было несовместимо с русским менталитетом, в котором такое понятие, как предпринимательство, есть не добродетель, как в европейских нациях, а зло и грех.

Отрицательное отношение к стяжанию /накоплению богатства/, к «излишней» собственности вообще — составная часть духовности русского народа, который создал свой собственный моральный кодекс на основе Учения Христа. Ближе всего русской душе пришлась знаменитая «Нагорная проповедь» Христа /см. «От Матфея». Гл.6,7./. Он учил:

«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут;

Но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляет, и где воры не подкапывают и не крадут;

Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи и тело — одежды?» (От Матфея. Глава 6, стихи 20,21,25.)

Православие способствовало формированию в русском национальном сознании особой «этики нестяжания» (Не случайно идеологи перестройки, как верно отметил Н.Козлов в своем исследовании о манипуляции массовым сознанием в тот период, направили свои главные пропагандистские калибры именно против этой этики).

«Домострой», наставление XV века о правилах поведения в быту, в семье и о ведении хозяйства серьезно предупреждает в главе «О неправедной жизни», что те «кто живет не по-божески, кто любое добро силой отнимет, а не то так и по дешевке, вопреки согласию купит или сутяжничеством (т. е. по суду. — В.Б. ) отберет, или процентами, в деньгах и натуре, или от прочих неправедных поборов разбогатеет… — прямиком в ад попадут». (См.: «Домострой». Советская Россия. М., 1990. Стр. 57.)