Читаем Антивыборы 2012 полностью

Фактически те же мысли высказывал и константинопольский патриарх Иеремия в 1589 г., обращаясь к последнему русскому царю из Рюриковичей, Федору Ивановичу (1557–1598): «Твое великое царство всех превзошло благочестием; ты один во всей вселенной именуешься «христианским царем». Конечно, авторы этих панегириков в адрес русских царей прекрасно понимали, что по части благочестия Московское государство сильно отставало от библейского идеала. Москвичи-современники Иеремии еще помнили, как отец царя Федора Иван Грозный (1530–1584, великий князь «всея Руси» с 1533 г. и первый русский царь с 1547 г.) лично пытал людей и зажаривал их заживо, сажал на кол и обезглавливал на Красной площади своих недругов. Этот «христианский» царь усердно бил поклоны перед иконами, разбивая лоб до крови, но при нем Русь была залита кровью, и это была цена ее объединения, той самой соборности, на которой строилась «русская идея». Не будем закрывать на это глаза. «Третий Рим» возник на крови и костях. «Христианский» царь Иван Грозный сравнял с землей Новгород, последнюю русскую вольницу, по методу татаро-монголов, которые дотла уничтожали сопротивлявшиеся им русские города. В созданном им великом царстве до «благочестия» было ой-как далеко. Но все православные царства били ему челом, потому что надеялись на его защиту и покровительство. Известно, что русская Православная церковь (в частности митрополит Филипп) порицала Ивана Грозного за его беспутство, бесчинства и зверства. Но справедливости ради заметим, что время, в которое Иван Грозный царствовал, было поистине страшным не только в России, но и во всей Европе. В одну Варфоломеевскую ночь (24 августа 1572 года) его французские современники католики уничтожили во Франции до 30 тысяч гугенотов (По данным «Мартиролога кальвинистов», изд. В 1582 г.), при этом около 10 тысяч в одном Париже. (Историк Jean-Auguste de Thou считает, что могло быть уничтожено от 10 до 100 тысяч человек). Грозный казнил за все годы опричнины около 30 тысяч человек. Наши западники и западные русофобы таких сравнений не любят, прежде всего, потому, что созданные ими стереотипы «русского варварства «и «российских зверств» при сопоставлении со зверствами периода становления западноевропейской цивилизации, критики не выдерживают. Но это я к слову. Попутно отмечу, что «Третий Рим» не был чудом. Эта идея Филофея — есть плод практической потребности. Без объединения разрозненных русских княжеств, без единения православных царств не выжила бы и сама Православная Церковь, великая движущая сила соборности, как и всей «русской идеи».

Возвышение русскими иерархами отечественной поместной церкви до уровня Вселенской Православной Церкви в конце XVI века, а соответственно и русского варианта православия — до уровня единственно истинного, оказало колоссальное влияние на вызревание «русской идеи». Со временем появляется теория «народа-богоносца», упоминание о которой мы находим в «Бесах» Достоевского в монологе Шатова, обращенном к Ставрогину:

«…Истина одна, а стало быть, только единый из народов и может иметь Бога истинного, хотя бы остальные народы и имели своих особых и великих богов. Единый народ «богоносец» — это русский народ…» При этом речь не шла о богоизбранности русского народа. Веруя, он не стремился властвовать над другими народами, а стремился к их «усовершенствованию». Тезис этот оказался весьма стойким, что видно не только по трудам Бердяева.

В соборности помимо мессианской составляющей есть аспект и сугубо земной. Это современное понимание «любви к ближнему» — солидарность с обездоленными, униженными и оскорбленными. Для современной России воспитание такой солидарности в разобщенном русском народе чрезвычайно важно. Без ощущения ответственности всех русских за каждого русского, каждого русского за всех русских по принципу один за всех и все за одного, нашей нации не подняться.