Читаем Антисуворов полностью

Незаметно внедрив в голову читателя словечко «захватили», не соответствующее истинному положению вещей, В. Суворов строит на этом хлипком фундаменте целую теорию («День М»): «Но предвоенный потенциал Сталина был столь огромен, что он сумел построить в ходе войны новую промышленность боеприпасов за Волгой, на Урале, в Сибири и произвести все то, что обрушилось потом на германскую армию. Гитлер нанес Сталину внезапный удар, и Сталин отбивался, опираясь на 15 процентов мощностей Наркомата боеприпасов. Результаты войны известны. Постараемся представить себе, что могло случиться, если бы Гитлер промедлил с ударом и сам попал под сокрушительный сталинский удар. В этом случае Сталин использовал бы в войне не 15 процентов мощностей Наркомата боеприпасов, а все 100. Каким бы тогда был исход Второй мировой войны?» Дело в том, что 15 % мощностей Наркомата боеприпасов не подверглись эвакуации. 85 % в массе своей также не были потеряны безвозвратно, а не работали, поскольку находились «на колесах», двигаясь на Восток и восстанавливая производство. Наиболее полно удалось эвакуировать заводы по производству корпусов снарядов, гильз, взрывателей, авиавыстрелов, расположенные в Москве и Московской области, Ростове, Таганроге, Днепропетровске, Туле, Ленинграде и ряде других городов. По мере налаживания производства на новом месте баланс между 85 % неработающих и 15 % работающих предприятий начал меняться в сторону увеличения доли заводов, вернувшихся в строй, восстановивших прежние объемы производства. Уже к концу декабря были восстановлены мощности по производству капсюльных втулок, взрывателей, дистанционных трубок. Ярославский завод авиабоеприпасов № 62, судьбу которого мы обсуждали выше, стал давать столько боеприпасов, сколько просили в мае 1942-го. В конце 1941-го был реэвакуирован пороховой завод № 204, оборудование было возвращено на свои места, и в июле 1942 года завод восстановил свои довоенные производственные мощности. В январе – феврале 1942 года был реэвакуирован пороховой завод № 14. Налаживалось производство боеприпасов и в эвакуации. Строящийся завод № 577 получил оборудование, эвакуированное с практически единственного в СССР завода баллиститных порохов № 59. Полный цикл производства был налажен к январю 1943-го, на полную мощность завод заработал к концу 1943-го.

Одним словом, тезис о том, что с 15 % мощности промышленности боеприпасов мы дошли до Берлина, скажем так, несколько притянут за уши. Обратимся к конкретным цифрам по тем же порохам, вопрос о заводах по производству которых Владимир Богданович вынес в название главы. Довоенная мощность пороховых заводов составляла 160,5 тыс. тонн пироксилинового пороха в год. Реально было произведено пироксилинового пороха в 1942 году 54,6 тыс. тонн, в 1943 г. – 79,8 тыс. тонн и в 1944 г. – 80,1 тыс. тонн. Это если считать в лоб, то получается не 15 %, а 50 % довоенной мощности заводов к концу войны. Если же считать не в лоб, а вспомнить о том, что в годы войны возросла доля баллиститного нитроглицеринового пороха с 7 % общего объема производства до 30 %, то картина получается еще более красочной. До войны производилось порядка 7 тыс. тонн баллиститного пороха в год, а в войну динамика производства этого вида пороха резко возросла. В 1942 году было произведено 13 тыс. тонн, в 1943 г. – 32,9 тыс. тонн и в 1944 г. – 46,7 тыс. тонн. Нетрудно подсчитать, что при таком раскладе мощность пороховых заводов в 1944 г. составляла 75 % довоенной. Но и это еще не все. Суворов забыл о ленд-лизе. В 1944 году доля импортных порохов в общем объеме отгрузки фронту составляла 28,9 %. То есть объемы производства порохов в 1944 году ПРЕВОСХОДИЛИ довоенные мощности. А В. Суворов нам про 15 % рассказывает.