Говорить и писать в газетах можно все что угодно. «Ледокол» можно написать про любую страну. Возьмем, чтобы не повторять примеров из истории Франции и России, Австро-Венгрию. «Мы слышали, как ответственные лица Австро-Венгрии оценивали ее финансовую и экономическую мощь. Она не скрывалась и в прессе: «Вооружайтесь, вооружайтесь», – призывал военный писатель под псевдонимом Кассандра граждан монархии в своей статье «Вооружение Европы и Австрия». «Вооружайтесь для решительного боя. Балканы мы должны приобрести. Нет другого средства для того, чтобы остаться великой державой. Для нас дело идет о существовании государства, об избежании экономического краха, который, несомненно, повлечет за собой распадение монархии. Для нас дело идет о том, быть или не быть. Наше тяжелое экономическое положение может быть улучшено только тогда, когда мы приобретем Балканы как исключительно нам принадлежащую колонию для сбыта нашего промышленного производства, вывоза излишка населения. Вооружайтесь, вооружайтесь! Приносите деньги лопатами и тапками, отдавайте последний грош, сплавляйте кубки и серебро, отдавайте золото и драгоценные камни на железо. Предоставляйте ваши последние силы на вооружение неслыханное, какого еще свет не видел, ибо дело идет о последнем решительном бое великой монархии. Дайте ружье в руки отрока и вооружайте старца. Вооружайтесь беспрестанно и лихорадочно, вооружайтесь днем и ночью, чтобы быть готовыми, когда настанет день решения. Иначе дни Австрии сочтены» (Шапошников Б. М. Мозг Армии). И далее в том же духе: «Пуанкаре в своей книге «Происхождение мировой войны» пишет: «Ко всем политическим мотивам, которые толкали Австрию на рискованный путь войны, нужно прибавить и те финансовые затруднения, которые возрастали с 1912 года благодаря вооружениям и повторным мобилизациям». «16 декабря 1913 года, – продолжает Пуанкаре, – Дюмен, наш посол в Вене, писал нам: «Австро-Венгрия находится в тупике, из которого она не знает как выбраться. Таким образом, ощущение, что народы двинутся к полям сражений, толкаемые непреоборимой силой, возрастает день ото дня…Мне кажется существенным отметить, что здесь пытаются приучить к мысли о всеобщей войне как к единственно возможному средству поправить финансы, которые пришли в полное расстройство после военных, правда, бесплодных напряжений, которые делались за последний год».

Когда слушается дело об убийстве, то принимается во внимание не то, кричал ли обвиняемый покойному «Убью!» по пьяной лавочке, а нечто более весомое. Например, показания свидетелей, отпечатки пальцев, трассологическая экспертиза. Так и с В. Суворовым. Он проваливает обвинение именно по основным пунктам доказательной базы (которые и громят антирезунисты). Позволю себе провести аналогию между событиями 30–40-х и хорошо знакомым большинству читателей фильмом «Место встречи изменить нельзя». Про Глеба Жеглова тоже можно сказать «но в главном-то он прав!»: у Ильи Сергеевича были побудительные мотивы для убийства Ларисы Груздевой – испортивший всех квартирный вопрос. Но внимательное рассмотрение обстоятельств дела, от «смятых стабилизаторами авиабомб» папирос «Дели» до времени футбольного матча, «подмывающих показания соседа», заставило усомниться в незыблемости логической цепочки, выстроенной Жегловым уже в первый день следствия.

<p>Глава 16</p><p>Бессмертный подвиг. Война, которая была</p>