Читаем Антипиранья полностью

Теперь они мчались в Москву со скоростью гоночного болида, совершенно не представляя, что их ждет впереди, на кой черт они вообще туда подались. Саня пытался приклеиться к сидевшей через проход москвичке, изображая из себя ученого и вешая ей на уши с тяжелыми золотыми серьгами бредни что-то насчет его изысканий в области нанотехнологий. А потому ему край как нужен экскурсовод по столице, а еще лучше – личный секретарь с московской жилплощадью. Девица смотрела на него осоловевшим взглядом и, похоже, не совсем успевала за стремительным полетом Саниной мысли. Денис улыбнулся и отвернулся к окну. В отражении он встретился сам с собой взглядом, и это был взгляд загнанного в угол волка. В отличие от Сани, легко пережившего увольнение, Денис до сих пор не мог прийти в себя. Он все ждал, что вот сейчас зазвонит телефон и командир отряда капитан второго ранга Петров, разъяренный его отсутствием, заорет в трубку благим матом: «Где ты пропадаешь? А ну марш на службу! Время пошло!»

Но телефон молчал, и с этим надо было смириться.

Он еще раз взглянул на себя в отражение – какой ты к черту волк! Как был цепной собакой, так ею и остался.

Денис обреченно вздохнул и подумал: «В принципе кто такой волк? Та же собака, только подавшаяся в партизаны».

Саня встретил полное непонимание со стороны московской барышни и сделал последнюю попытку произвести впечатление. Обернувшись к Денису, он закатил глаза к потолку и, сам себе удивляясь – откуда он только знает такие слова?! – произнес так, чтобы слышали не меньше трех рядов в округе:

– Коллега, я ознакомился с вашей работой по ядерному синтезу в условиях, приближенных к космическому вакууму. Скажу откровенно – впечатляет. Нобелевская премия вам обеспечена.

Но Денис сейчас был далек от того, чтобы участвовать в этом дурацком розыгрыше. Отмахнувшись от Сани и обращаясь скорее к москвичке, выпучившей глаза, он устало выговорил:

– Вы запамятовали, коллега. Тема моей диссертации – проблема абортов у перелетных уток. На днях с подмосковных болот звонил один знатный селезень. Говорил, что нас уже ждут не меньше сотни озабоченных крякв.

Сзади кто-то громко заржал. У барышни глаза теперь стали как два теннисных мяча, а челюсть отпала, обнажив пирсинг, сверкнувший на языке.

Саня обиженно бросил:

– Вечно ты все испортишь! – И отвернулся к окну.

Через три часа они уже были в Москве.

Организация, в которую они вляпались, вновь продемонстрировала свою серьезность. Она работала не хуже швейцарского часового механизма. Не успели они выйти из вагона, как к ним подкатили двое заигравшихся в шпионов молодых парней в белых безрукавках и темных очках.

– Они? – спросил один другого.

– Мы-мы! – поспешил ответить Саня.

Их посадили в микроавтобус с тонированными стеклами, и они заколесили по Москве. За окном промелькнул МКАД, и теперь они ехали по Сколковскому шоссе.

«Вот мы и прибыли!» – догадался Денис.

Микроавтобус остановился перед зданием, наверное способным возглавить список самых футуристических строений мира. Огромная стеклянная шайба лежала на массивном бетонном фундаменте и служила основанием для четырех прямоугольных корпусов с зеркальными окнами, примостившихся у нее на крыше.

В дверях их встретила охрана в униформе, трещавшей от тяжести перекачанных мышц. Над входом Денис прочитал: «Фонд развития инновационного центра „Сколково“» – и в его душе гаденько шевельнулся червячок тревоги.

Кроме них здесь было еще не меньше двух десятков таких же бездельников, решивших стать сотрудниками-испытателями. Их бегло осмотрели медики, затем всем выдали синие спортивные костюмы, взамен отобрав паспорта. Потом всю группу завели в аудиторию со столами и стульями, поднимавшимися под самый потолок. Внизу за преподавательским столом сидели трое мужчин в белых халатах, как и положено в научном центре. Двое, приветливо улыбаясь, смотрели на молодых испытателей, рассаживающихся за столами. Третий, пожалуй самый старый из них, глядел себе под ноги и, не поднимая головы, ждал, когда закроется дверь и наступит тишина.

Денис про себя сразу окрестил его Эйнштейном. Такая же рыжая копна волос на голове и круглые тонкие очки.

«Лет восемьдесят с гаком», – определил он навскидку.

Наконец ерзанье стульев стихло и наступила относительная тишина. Тогда из-за стола встал самый молодой из ученой троицы и с радостной улыбкой обратился к аудитории:

– Здравствуйте, друзья! Я рад, что вы откликнулись на наш призыв помочь движению российской науки вперед! Я всегда знал и всегда говорил, что земля российская богата на смелых и чистых помыслами людей, способных пожертвовать ради науки здоровьем, а то и жизнью!

– Чем пожертвовать? – шепнул на ухо Денису Саня.

– Говорит, жизнью. Ты как? Готов?

– Да иди ты! – огрызнулся Саня. – Обещали, что будем космическую еду испытывать.

– Может, она поперек горла встает? – усмехнулся Денис. – С риском для жизни.

А выступающий в белом халате тем временем продолжал. Он вышел из-за стола, двинулся вдоль первого ряда и, взывая к залу, театрально вскинул руки: