Читаем Антикварный плут полностью

Гуров нахмурился. Теперь понятно, откуда у Олега Митрофановича в желудке и крови следы виагры, – ее подсыпала несостоявшаяся невеста, чтобы подогреть мужской интерес и ускорить дорогу к официальному браку. Остальных своих мужей Исаева тоже кормила обильно препаратом, который хоть и давал ощущение вернувшейся молодости, но при этом разрушал работу сердца стариков. По злому умыслу или глупости Стрекоза нашла верный и вполне естественный способ сживать со свету своих престарелых мужей. От догадки легче оперу не стало. Все-таки доказать вину Исаевой в суде будет практически невозможно без ее признательных показаний. За давностью лет ни экспертизу провести, ни свидетелей опросить. Льву надоело строить из себя представителя потустороннего мира, он уже было решил закончить спектакль. Напоследок, решив подробнее узнать, что там говорит Стрекоза о необычных явлениях в квартире Журиных, он хмуро уточнил:

– Расскажите, вы, получается, увидели покойную Лидию Журину, жену Олега Митрофановича, вживую?

Пожилая женщина удивленно захлопала ресницами и резко плюхнулась обратно на сиденье с грязного пола автомобильного салона:

– Вы же должны знать, вы же этот, ну… из мертвых… кто уводит в другой мир. – Она стремительно вцепилась Гурову в руку и в шоке пролепетала: – Живой, теплый.

Лев с раздражением дернулся в сторону:

– Живой и вполне реальный, с удостоверением оперуполномоченного по особо тяжким преступлениям. К таковым относится и доведение до смерти пожилых людей. Поэтому давайте без театральщины, криков и бредовых фантазий о мертвых. Доказательства вашей многолетней охоты за состоятельными стариками у меня есть, – он достал и помахал в воздухе второй фотокарточкой. – Рассказывайте о знакомстве и отношениях с Журиным подробно. Я задаю вопросы, вы – отвечаете.

Оторопевшая Марина переводила взгляд с фотографии на каменное лицо опера. От неожиданного поворота их беседы она никак не могла прийти в себя, только шевелила губами, разевая рот в немом удивлении. Гуров не стал ждать, когда женщина наконец придет в себя:

– Вы составили опись произведений искусства в квартире Журина?

– Н-нет. – Исаева совсем растерялась, не понимая, куда же клонит этот резкий и суровый мужчина.

– Журин сам принимал виагру или вы ему давали препараты тайно?

Исаева нервно сглотнула, глаза заметались из стороны в сторону:

– Я… я хотела как лучше, я не хотела ему навредить. У меня было безвыходное положение. Просто после того, как объявилась его жена, Олег отказался от общения со мной. Он написал дурацкое письмо, что вынужден прекратить наши свидания, потому что его любимая женщина недовольна моим появлением. Она была против нашего брака. Явилась с того света Олегу и приказала со мной больше не встречаться. Поэтому мне пришлось пойти на такие меры. Я не хотела этого делать, старикашка мне даже нравился, такой спокойный и вежливый. Просто у меня безвыходное положение! Вы поймите, мне очень-очень нужен был этот брак! У меня кредиты и нет жилья, а на работу в таком возрасте почти никуда не устроиться. В страховой у меня нет клиентов и договоров, зарплата совсем крошечная. Мне нечего есть! Я заняла денег, чтобы изменить внешность, стать похожей на его жену. Виагру пришлось купить. Я столько потратила на этого старика! – Рот у женщины уродливо исказился в плаче. Она залилась потоком горьких слез. – Он нужен мне был, очень нужен. Я не хотела, чтобы он умирал, я хотела, чтобы он на мне женился! Когда он меня бросил, купила виагру и подложила в чай. Но она не сработала, он все равно сказал, что любит это привидение – свою жену-у-у… Я… я, я не знаю, что мне делать, все так ужасно, просто кошмарно, я живу в аду-у-у…

Гуров молча ждал, когда закончится теперь уже настоящая истерика. В голове мелькнула мысль, что Мадам отдала бы кругленькую сумму за то, чтобы полюбоваться этой сценой. Сам же он раздумывал об отчаянных словах, которые выкрикнула Исаева. Журин и правда был нужен гоняющейся за состоятельными женихами женщине живым, травить его было не в интересах охотницы за наследством. Смерть Олега Митрофановича, наоборот, разрушила все планы хоть как-то выползти из той ямы, куда загнала ее месть Мадам. И еще Льва смущало, что Марина продолжала говорить о привидении, о призраке Лидии. Она утверждала, что старик общался с мертвой женой.

Когда всхлипы и стоны затихли, опер снова продолжил разговор:

– Привидение вы сами видели? Как оно выглядело? Когда вы его увидели?

Исаева, и без того бледная, выкатила от ужаса глаза: