Читаем Антиидеи полностью

Отмечалась потребность в более полном, всестороннем понимании моральности поведения личности, недопустимость прямого перенесения нравственных оценок по результатам трудовой деятельности на внетрудовую сферу (семья, межличностное общение в свободное время и т. п.). По мнению Д. С. Авраамова, моральная оценка труда вообще оказывается делом не менее сложным, чем оценки других областей деятельности человека. Здесь есть опасность и гносеологического и этико-аксиологического плана: то подмена моральной оценки профессионально-деловой или, наоборот, подмена последней пустым морализаторством, то осуждение работника за стремление к вознаграждению, за отсутствие у него «чистого» альтруизма, то наделение «честного рубля» статусом высшего мерила достоинства личности, т.о воспевание только творческих видов труда, то тяга к пониманию моральности лишь через преодоление работником рутинных моментов труда, его тяжести, перенесения страданий и т. п.1

1 См.: Авраамов Д. С. С нравственных позиций. М., 1981, с. 60-68, 70-71.

Д. С. Авраамов убедительно показывает, что все эти «перекосы» и преувеличения моральных оценок в прессе появляются как результат неправильного понимания соподчинения ценностей в самом критерии труда, в его обусловленности коммунистическим гуманизмом.

Однако, несмотря на неполноту, моральная оценка «по трудолюбию» ухватывает на стадии социализма главное в нравственном отношении личности и общества; это не единственный показатель нравственных достоинств личности, но показатель, как правило, решающий. Он весьма эффективен, так как сочетает в себе массовые, типичные – причем как объективные, так и субъективные – признаки моральности личности. И дело здесь, конечно, вовсе не только в том, что трудолюбие, выражаясь в результатах созидательной деятельности человека, легче зафиксировать объективно. Но и в том, что трудолюбие оказывается в большинстве случаев связано с комплексом других положительных качеств человека, цементируя собой личность как нравственную целостность.

Гуманизм коммунистической морали требует всестороннего, чуткого отношения к человеку, всем его качествам и способностям. Коммунистическая нравственность никогда не ограничивала свое отношение к человеку только как к работнику. Подобное ограниченное, чисто утилитарное отношение к человеку имеет глубокий внутрепний нравственный изъян: оно оборачивается недооценкой многих моральных личных качеств, односторонним пониманием потребностей и интересов. Более того, при формализации оценки «по трудолюбию», когда хладнокровпо закрываются глаза на все иные нравственные свойства личности, ею нередко могут прикрывать бюрократически-равнодушное отношение к людям, безразличие к их нуждам, талантам, исканиям.

Трудолюбие, как подлинное моральное качество личности, не ограничивается только производительным, объективным вкладом личности в общее дело. Оно – важнейший показатель нравственного смысла участия личности в общем деле, его отношения к ценностям, которые за этим делом стоят. Именно скрепленное общими ценностями дело придает трудолюбию ого участников общий нравственный смысл. И только в этом случае можно говорить о полной спаянности, проникнутости нравственной жизни коллектива единой ценностной ориентацией. В подобных коллективах складывается наиболее благоприятная атмосфера для нравственного совершенствования личности, для углубления и расширения морального взаимопонимания, солидарности и расцвета гуманных взаимоотношений.

Если же в коллективе нет единой ориентации на общую ценность совершаемого дела, то он может быть в немалой степени «формальным», в нем всегда есть бреши для проникновения и распространения безразличия к людям (а безразличие – важнейшее нравственно-психологическое условие самочувствия одиночества у отдельных лиц). Например, коллектив, где один трудится для того, чтобы только побольше заработать (и только заработок кладет в основу своих отношений с товарищами), другой рассматривает труд как временную, вынужденную «повинность» перед поступлением в вуз, третий увлечен самим процессом созидательного труда, видит общественную его значимость и ценность, четвертый рассматривает труд как утомительную необходимость, легко оправдывая собственную леность и эгоизм, и т. д., будет ли такой коллектив нравственно спаянным, неподверженным постоянным, подспудно созревающим и потрясающим его моральным конфликтам? Вряд ли. Более того, как раз в таких коллективах чисто формальная оценка людей по их «трудолюбию», профессиональной пригодности заменяет собой собственно нравственную характеристику человека. В этом случае и стяжатель, и закоренелый индивидуалист легко могут быть причислены к «передовым» людям только потому, что интенсивно трудятся: нравственный смысл их отношения к труду остается в этом случае неучтенным.