Читаем Антиидеи полностью

Идейность не достигается громкими, пусть самыми верными, лозунгами, простым повторением высоконравственных слов «честность», «коллективизм», «долг» и т. д. Стократное повторение этих слов не делает еще человека идейным. Вместе с тем, ни в чем так сильно не нуждаются сами основы нравственного бытия человека, как в объединяющей и закрепляющей их идее. Добро в общении – крайне важно, замечательно. Но одной только доброты мало, да и она без идеи может легко переродиться в зло – пусть групповое, не обязательно индивидуалистическое по началу, но зло. Нужна идея и идея всерьез. Идея как лейтмотив внутридуховной жизни человека. Причем идея не как фраза, заклинание, даже – как мечтание (хотя верно, что элемент мечтания, «должного» придает идее красоту и силу), а как установка на практическое действие. Доброта общения плюс надежность идеи – вот формула единения, солидарности. А значит – осмысленности бытия в условиях здорового самочувствия в своем непосредственном людском окружении.

Идейность, моральная принципиальность – основа выбора добра, которое также не метафизический абсолют, а исторически конкретно. Ибо в чем, как не в убежденности, идейной направленности, основа личностного предпочтения того или иного нравственного кодекса? Предпочтения добра злу? Наконец, морального выбора, совершаемого с ясным пониманием того, что такое добро и как его достичь? У антикоммунистических критиков получается, что ни в идее, ни в идеале, ни в принципах нравственная жизнь человека не находит опоры. Но эта позиция подрывает основу всякой нравственности (с таких позиций нельзя серьезно морально осуждать ни одного бесчеловечного поступка, если только он совершен на основании личностного, безыдейного морального выбора). По существу, «критики» не могут сказать, почему безнравственность безыдейная лучше, чем безнравственность, вырастающая на «идейных» основаниях. И не в иных ли координатах теории, не с помощью ли других – более конкретных – критериев решается тогда эта нравственная коллизия?

Мировоззренческие принципы, философские идеи, нормативные идеалы – все они, как правило, выражают общие основы и морали, и этики. Они в значительной мере определяют общее построение того или иного морального кодекса, той или иной этической системы; и уже поэтому их значение трудно переоценить. Два разных философских принципа, например «я мыслю» Декарта и «я хочу» Шопенгауэра, взятых за исходный пункт отношения человека к миру, дадут нам две разные системы этики, две разные модели построения нравственности.

Нравственное в жизни существует реально тогда, когда оно крепчайшими нитями связано с субъективным жизнеощущением человека, его убежденностью, а не только провозглашено в общественном мнении. Это несомненно. Сложность положения человека в мире и сложность положения добра в его душе – оба они связаны, просвечивают один через другой. Внутриличностное, активное моральное начало оказывается в непосредственной близости к самым жгучим коллизиям исторического хода событий. Нравственная убежденность, личные искания и социальное действие тесно между собой связаны; их сплав формирует не только моральный рассудок индивида, но и закрепляется во всем эмоционально-волевом строе его характера.