Читаем Анти-Зюгинг полностью

Согласно логике, можно четко определить — кто есть кто. Союзник этих партий является противником настоящих коммунистов. А они по той или иной причине — болезни, старость, проживание далеко от Москвы, коммуникации сложные и так далее, и тому подобное — оторваны от центра и источников правдивой, объективной информации. «Новые» же коммунисты, как они себя именуют нередко, злоупотребляют доверием рядовых партийцев и обманывают не только их, но и трудящихся, которые отдают им голоса: обещают на выборах золотые горы, но, пройдя в парламент, забывают обо всем. Пользуются тем, что большинство людей не имеют возможности анализировать и верят на слово, поскольку все мы были так воспитаны. Люди верят, а возможности объяснить им через телевидение, что происходит, — нет. Вот на этой почве только и может продолжать свою жизнь зюгановская компартия. И, во-вторых, может продолжать потому, что ей помогают. Такая партия нужна режиму, потому что она не опасна, она всегда пойдет на компромисс, какие бы революционные речи ни произносили ее руководители.

У нас то же самое. Компартия Чехии и Моравии, ее руководители постоянно кричат: «Будем делать все возможное, мы готовы и свою кровь отдать, мы включимся в эту борьбу». Через три дня читаю в газете, что Компартия Чехии и Моравии внесла предложение и готова дать в каждое министерство буржуазного правительства своего заместителя, что у них хорошие кадры, и они готовы взять ответственность на себя. Это страшные люди! Ведь благодаря им получается, что коммунисты берутся за капитализацию и хотят взять за нее ответственность. Само собой, никто им никакую ответственность не передал, но я хочу на этом примере показать, какой развал мысли в этой партии. А такое может быть только в той организации, где нет идеологии, нет идей, кроме одной: добиться сохранения своих кресел в Думе или в парламенте и иметь за это неплохие деньги. Если бы те, кто сидит у вас в Думе, а у нас — в парламенте, не могли бы, с помощью своего депутатского мандата, весьма успешно устраиваться в жизни, никто бы из них идти в парламент не стремился бы.

Я работаю в акционерном обществе, потому что надо же иметь средства к существованию, но я бы не взял этих людей и не рекомендовал принять их на работу, потому что они ничего не умеют. Вот и у вас к руководству так называемой Компартии Российской Федерации пробилась третья лига, третий эшелон. Это люди, которых в прошлом никто не знал. Как же случилось, что они получили зеленую улицу во время самых сложных периодов, на крутых поворотах истории, при реставрации капитализма в России? И почему их поддерживают и к ним нормально относятся, как будто ничего не случилось? Наши так называемые коммунисты тоже иногда гуляют с портретами Сталина. Но если, бы на второй день их спросили: «Вы что, приверженцы Сталина?» — они бы ответили: «Нет, с портретами были не мы. Это были другие». Это такой обман людей, что просто стыдно. Надо что-то делать.

В России есть ФСБ, у нас это Служба безопасности и информации. Ежегодно она делает доклад о государственной безопасности и ситуации в стране, и каждый может прочитать его в Интернете. Как-то я спросил зюгановских коммунистов в Компартии Чехии и Моравии: «Товарищи, я прочитал доклад и не нашел там, что вы представляете риск и опасность для страны, хотя в нем названы ультралевые и ультраправые структуры, представляющие опасность для государства. Из левых назвали только одну партию — Компартию Чехословакии. Но если в докладе о безопасности страны, где идет процесс реставрации капитализма, среди оппонентов этой политики Компартии Чехии и Моравии нет, это значит, что режим воспринимает ее как свою союзницу». Власти глупые: они должны были хотя бы иногда говорить о них что-нибудь негативное — для конспирации. Но ничего негативного я нигде не читал.

Вот у вас поумнее: Компартию Российской Федерации критикуют в СМИ. А руководители ее делают вид, что идет якобы борьба. Нет никакой борьбы! А если бы она была, Зюганов должен сказать, где проходит борьба — на какой улице, на какой баррикаде, в какой области или федеральном округе. Я в России не видел, чтобы они где-то участвовали и организовывали.

Я один раз был у них в Думе, когда впервые после тюрьмы приехал в Москву. Был у Купцова. И после этого я уже больше никогда туда не пойду. Увидев всех этих людей, я был просто удивлен. Филиппов, который раньше работал в КМО СССР — возглавлял какую-то секцию международных отношений, наш разговор начал с критики КМО. А Купцов стал рассказывать о том, каково ему было в 1968-1969 году, когда работал на металлургическом комбинате в Кощице. Он туда был направлен от Коммунистической партии Советского Союза помочь товарищам против контрреволюции и находился там как инженер-металлург. И он все время только вспоминал Кощице. Я понял, что не было смысла вести разговор политический. Мы выпили кофейку, и я пошел восвояси.