Читаем Анти-Зюгинг полностью

А.Фролов в своей статье утверждает: «Невероятно, но факт: в момент, когда всем было уже фактически все ясно, ни один видный партийный деятель — ни из руководства КПСС и КП РСФСР, ни из первых секретарей обкомов — Зюганова тогда публично не поддержал. Иные же деятели приняли активное участие в «идеологической порке» Зюганова в защиту от его «нападок» любимого начальника».

Обозреватель «Советской России» противоречит сам себе: раз «всем было уже фактически все ясно», следовательно, статья не была эпохальным событием или «прорывом», как он пытается теперь внушить читателю. Это было всего лишь еще одно критическое выступление в числе многих и многих других, выделявшееся разве что остроумным заголовком (который, кстати говоря, придумал талантливый мастер этого дела — главный редактор «Советской России» Валентин Чикин). Так почему все секретари обоих ЦК и обкомов вдруг должны были высказывать Зюганову публичную поддержку?

А.Фролов не называет имен «деятелей, принявших участие в «идеологической порке Зюганова в защиту от его «нападок» любимого начальника». Обозначает их деликатно: «иные», и делает это по одной простой причине — никакой «порки» не было. Придется прибегнуть к свидетельству того же Яковлева (видимо, его Фролов именует «любимым начальником» Зюганова), к вторичному упоминанию им в книге «Омут памяти» означенного выше «творения» бесстрашного Геннадия Андреевича.

«Геннадий Зюганов публикует в газете «Советская Россия» от 7 мая 1991 года статью «Архитектор у развалин». Горбачев даже не пожурил Зюганова за выступление, направленное против решений Политбюро, пленумов и съездов партии. Теперь

Зюганов возглавляет компартию, пытается перестроить ее, то есть по-мичурински вывести из огурца апельсин». (А.Яковлев «Омут памяти», М., Вагриус, стр. 499).

Видите — Горбачев «даже не пожурил Зюганова», а Фролов сегодня приписывает своему партийному «начальнику» неслыханный героизм, как будто Геннадий Андреевич, по меньшей мере, бросился на амбразуру, прямо-таки Матросов наших дней.

«Большинство предпочло отмолчаться. Среди отмолчавшихся был, между прочим, и член Политбюро, секретарь ЦК КПСС О.Шенин, арестованный вскоре по «делу ГКЧП», — пишет далее Фролов. И здесь, наконец, обнажается его сверхзадача — оказывается, все это нагромождение лжи ему нужно было лишь для того, чтобы, походя, «между прочим», «пнуть» Шенина. Промолчало большинство, а обозреватель «Сов.России» называет одного Шенина. Почему? Да потому, что требуется любыми путями, как говорил Штирлиц — на любой комбинации, скомпрометировать Шенина. И Фролов, солгав однажды, уже не может остановиться. Вся фраза выглядит так:

«Среди отмолчавшихся был, между прочим, и член Политбюро, секретарь ЦК КПСС О.Шенин, арестованный вскоре по «делу ГКЧП» и освобожденный затем из тюрьмы усилиями КПРФ и ее лидера, но посвятивший всю свою дальнейшую карьеру страстным обличениям Зюганова в «оппортунизме».

Шенин вышел из тюрьмы вечером 31 октября 1992 года, когда КПРФ не существовало и в помине. Деятельность КП РСФСР была указом Ельцина приостановлена, а ее «вожди» залегли на дно. Сам Зюганов примыкал то к Российскому общенародному союзу, то к ФНС, то к различным соборам и, как черт ладана, избегал уже действовавших к тому времени компартий. Никаких шагов к освобождению Шенина Зюганов не предпринимал. Да и как мог повлиять на ярого антикоммуниста Ельцина и Генеральную прокуратуру залегший на дно третьестепенный партийный функционер не действовавшей партии, чтобы заставить их выпустить из тюрьмы единственного члена Политбюро, действительно выступившего против горбачевского плана разрушения СССР?! Зюганов на митингах боялся выступать, а Фролов пишет, будто он вызволял из тюрьмы Шенина. Послушайте, лгите, но знайте же меру!

Шенин был освобожден до суда по состоянию здоровья. К тому времени он перенес три тяжелейших операции в тюремном госпитале. Освободили его из палаты госпиталя МВД, где его «лечили» под присмотром охранников.

Что касается «дальнейшей карьеры» Шенина, то и тут А.Фролов дал маху. Это Зюганов делает карьеру, цепляется за посты, захватывая их неправедным путем, действуя недостойными не только коммуниста, но и просто человека методами. Это Зюганов, обманывая на выборах избирателей, использует их доверие к коммунистам, чтобы в очередной раз пройти в Государственную Думу и потом жить припеваючи, ничего не делая для народа. Зюганову и К° сейчас живется во сто крат лучше, чем при Советской власти. Заработная плата равна министерской, плюс всевозможные доплаты. Ездит на «мерседесе», отдыхает на служебной даче, разъезжает по всему миру. Абсолютно безбоязненно критикует «антинародный» режим и правительство и при этом ни за что не отвечает. Синекура! Поэтому главная цель лидера КПРФ — участвовать в выборах, пройти в Думу. После выборов весь его «революционный» запал улетучивается, «как сон, как утренний туман»... до следующей избирательной кампании.

Да, редкие сочинители ныне процветают на ниве «Советской России», что весьма прискорбно. Всё ведь остается в истории. Останется и их вранье.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Хлыст
Хлыст

Книга известного историка культуры посвящена дискурсу о русских сектах в России рубежа веков. Сектантские увлечения культурной элиты были важным направлением радикализации русской мысли на пути к революции. Прослеживая судьбы и обычаи мистических сект (хлыстов, скопцов и др.), автор детально исследует их образы в литературе, функции в утопическом сознании, место в политической жизни эпохи. Свежие интерпретации классических текстов перемежаются с новыми архивными документами. Метод автора — археология текста: сочетание нового историзма, постструктуралистской филологии, исторической социологии, психоанализа. В этом резком свете иначе выглядят ключевые фигуры от Соловьева и Блока до Распутина и Бонч-Бруевича.

Александр Маркович Эткинд

История / Литературоведение / Политика / Религиоведение / Образование и наука
Советский век
Советский век

О чем книга «Советский век»? (Вызывающее название, на Западе Левину за него досталось.) Это книга о советской школе политики. О советском типе властвования, возникшем спонтанно (взятием лидерской ответственности за гибнущую страну) - и сумевшем закрепиться в истории, но дорогой ценой.Это практикум советской политики в ее реальном - историческом - контексте. Ленин, Косыгин или Андропов актуальны для историка как действующие политики - то удачливые, то нет, - что делает разбор их композиций актуальной для современника политучебой.Моше Левин начинает процесс реабилитации советского феномена - не в качестве цели, а в роли культурного навыка. Помимо прочего - политической библиотеки великих решений и прецедентов на будущее.Научный редактор доктор исторических наук, профессор А. П. Ненароков, Перевод с английского Владимира Новикова и Натальи КопелянскойВ работе над обложкой использован материал третьей книги Владимира Кричевского «БОРР: книга о забытом дизайнере дцатых и многом другом» в издании дизайн-студии «Самолет» и фрагмент статуи Свободы обелиска «Советская Конституция» Николая Андреева (1919 год)

Моше Левин

Политика