Читаем Анти-Зюгинг полностью

«Признать положение пункта 1 указа о роспуске организационных структур КПСС и КП РСФСР не соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 1 ноября 1991 года, ее статье 49, применительно к первичным организациям КП РСФСР, образованным по территориальному принципу, постольку, поскольку эти организации сохранили свой общественный характер и не подменяли государственные структуры, а также при условии, что в случае их организационного оформления в качестве политической партии наравне с другими партиями будут соблюдены требования Конституции и законов Российской Федерации».

И раздел IV — «По сопутствующему вопросу о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР»:

«В связи с тем, что в августе-сентябре 1991 года КПСС фактически распалась и утратила статус общесоюзной организации, что роспуск руководящих организационных структур КПСС и КП РСФСР как ее составной части признан настоящим постановлением соответствующим Конституции Российской Федерации и что КП РСФСР организационно не оформлена в качестве самостоятельной политической партии, руководствуясь статьей 165/1 Конституции Российской Федерации, частью пятой статьи 44, частями первой и второй статьи 62 Закона о Конституционном суде Российской Федерации, производство по ходатайству и проверке конституционности КПСС и КП РСФСР прекратить».

Из этих расплывчатых, казуистических формулировок следовало, что территориальные организации КП РСФСР получают право организационно оформляться в политическую партию наравне с другими партиями. Высшие функционеры КПРФ считают это своей огромной заслугой и выдающейся победой. Но давайте посмотрим, как достигалась эта «победа».

Как вспоминает заместитель председателя Совета СКП-КПСС Константин Николаев, однажды, во время большого перерыва в работе Конституционного суда, в Москве впервые после трагичного августа 1991 года собралось руководство КПСС и КП РСФСР. Встреча проходила в одной из школ возле метро «Павелецкая», сидели за партами, как школьники, класс был переполнен. Решался вопрос о дальнейшей тактике на процессе в Конституционном суде. И здесь — я особо подчеркиваю это — КПСС была предана и продана высшим руководством во второй раз. На совещании было принято решение отстаивать в Конституционном суде только КП РСФСР, а КПСС не защищать как исторически сошедшую с арены.

— И неужели никто не сопротивлялся?! — невольно воскликнула я изумленно.

— Ну, как же! Дискуссия была, и вопрос даже голосовался. А когда подсчитали, то все, в том числе Ивашко, Купцов, Зоркальцев, Рыбкин и другие известные руководители обеих партий проголосовали за это предложение. Против было всего трое: Николаев, Пригарин, Слободкин. Но мы-то руководителями партии не были! А они мотивировали свое решение тем, что Конституционный суд не разрешит действовать КПСС и КП РСФСР одновременно. И вот, чтобы спасти КП РСФСР, они решили пожертвовать КПСС, не спросив об этом рядовых коммунистов. КПСС принесли в жертву КП РСФСР, — резюмировал Николаев.

Но, оказывается, как потом Иван Рыбкин поведал корреспонденту испанской газеты «Пайс», в конце августа 1991 года Борис Ельцин встречался с депутатами на совещании, которое проводил Председатель Верховного Совета, и он, Ельцин, сказал, что «желательно провести внеочередной съезд партии, чтобы добиться на нем захвата ключевых позиций реформаторским крылом». («Общая газета» № 41/66 1995 г.). Из этого следует, что Ельцин тогда опасался возможного противодействия со стороны компартии. Но опасался зря. КП РСФСР никакой угрозы для Ельцина не представляла. Проиллюстрирую.

Вот выдержки из выступления в Конституционном суде члена ЦК КП РСФСР, ныне видного функционера КПРФ В.Зоркальцева в июле 1992 года:

«Перед нами было два пути: либо пойти на открытую конфронтацию с высшим должностным лицом государства, либо пойти конституционным путем. Мы выбрали второй путь. И за прошедшие десять месяцев мы никому не дали оснований усомниться в этом.

Обращение в Конституционный суд, и я хочу это подчеркнуть особо, не есть борьба с Президентом, это борьба за чистоту президентской власти, стремление исправить допущенную ошибку, чреватую весьма серьезными социальными последствиями.

Наши цели очевидны. Нам же приписывают совершенно абсурдные устремления: и добиться импичмента Президента, и организацию новых заговоров, и захват власти, и тому подобное.

Мы, конечно, понимаем, что, не имея убедительных контраргументов нашему ходатайству, оппоненты вынуждены прибегать ко всякого рода вымыслам и домыслам. Что ж, бывает и такое. Но мы категорически возражаем против подобных наветов, против вульгарного толкования нашей позиции...» («Советская Россия», № 90, 9 июля 1991 г.)