Читаем Анти-Авелин полностью

– Красивый был юноша, – вздохнул Боголюбов и, опомнившись, продолжил: – Обладая информацией об истории рода Бжозовских, я вступил в тайную переписку с Орденом Иезуитов. В тайную, так как Елизавета Федоровна и ее отец были категорически против каких-либо сношений с этими иноками, но это меня только больше подстегнуло. Из той части информации, которую мне все-таки удалось извлечь «из» моей законной жены, мне стало известно, что одной из реликвий семейства является бриллиант под названием «Слеза Авелин» – самый крупный бриллиант в мире. Да-да, господа! Самый крупный бриллиант в мире принадлежит не Английской Королеве, как это принято считать, а хранился в этом доме. К слову сказать, он пропал. Думаю, что его перепрятал Борис Ким.

Петрович и Саламатин тревожно переглянулись.

– Бриллиант находился в сейфе, к которому я имел доступ, и мы с Оленькой решили бежать, захватив его с собой. Но вмешался счастливый, как нам казалось тогда, случай. Орден Иезуитов, прознав из нашей переписки об этом камне, предложил выкупить его за очень хорошие деньги и в очень короткие сроки. Все случилось молниеносно. Габриэль Карэ прилетел буквально на следующий день после моего согласия на сделку. Мы сразу же договорились о встрече той злосчастной ночью. Видимо, я был недостаточно осмотрителен, так как обо всех наших договоренностях стало известно Борису Киму. Когда я тайно провел Габриэля Каре в дом, и мы расположились с ним в зале, в ожидании сообщения о перечислении денег на мой зарубежный счет, за нашими возвышенными беседами мы не заметили, как к нам приблизился этот изверг – Борис Ким. Он ударил монаха лабрисом, – который, кстати, он заказал у известного ювелирного мастера в Китае, через мафиозные каналы. Помню, как его привезли в сопровождении таких отъявленных бандитов, что у нас у всех кровь в жилах стыла.

– Когда это было? – поинтересовался Саламатин.

– Около четырех утра.

– Я не об этом. Когда привезли в этот дом лабрис?

– Осенью. Да-да, в сентябре. Точно. Совершенная безвкусица, но за безумные деньги. Ким чванливо демонстрировал этим азиатам свою власть над деньгами и над людьми в этом доме и, к моему ужасу, ему удалось вызвать у них зависть.

– А до этого он владел каким-либо орудием подобного вида?

– О да! В Шаолине Ким закончил мастер-класс именно по борьбе с боевыми топорами, у этого направления еще название какое-то есть. У него целая коллекция боевых топориков: старинные и попроще – для тренировок. Вы найдете их в тайнике, расположенном в его кабинете. Там же центр управления всеми приборами слежения и коммуникациями дома.

– Понятно, – заключил Саламатин.

– Давайте вернемся ко дню убийства. Что было дальше?

– После того, как был убит Габриэль Каре, я подумал, что моя очередь следующая, но ситуацию спасла Оленька. Она вбежала в зал и подняла крик. Полагаю, что именно она и вызвала полицию. Я помню, как она кричала: «Обманщики, убийцы, будьте вы прокляты, я уничтожу ваши планы!»

– Какие планы?

– Не знаю.

– Поднялась суета. Прибежала сестра Оленьки и все с криками переместились к парадной лестнице. Помню, как Оленька побежала в сад, а за ней Елизавета, выхватив у Кима лабрис.

– А дальше?

– А дальше приехала полиция.

– Куда же делась Ольга Федоровна?

Боголюбов всхлипнул и отпил из бокала.

– Полагаю, ее убили.

– И вы после этого продолжали, как ни в чем не бывало, общаться с этими людьми?

– Я не знал, что ее больше нет. Думал, что ее по-тихому вывели через подземный ход. Ведь ее присутствие нарушала общую легенду.

– И в чем же заключалась тайна семейства Бжозовских? И как вы ее собирались в дальнейшем раскрыть? – спросил Саламатин.

Боголюбов осушил бокал до конца.

– В двух словах об этом не расскажешь. Можно попросить открыть окно? Душно стало.

С этими словами Боголюбов потянул вниз шелковый платок от ворота рубашки. Внезапно его лицо исказилось от боли, и он поднялся с кресла, схватившись руками за горло. Глотая ртом воздух, он хрипло выдавил из себя:

– Оленька…

И, повалившись обратно в кресло, выгнулся в нем, запрокинув голову. Через мгновение он обмяк, широко раскрыв рот, из которого начала пузырилась пена.

– Не трогайте его! Это отравление, – Егерев вскочил со своего кресла. – Провал, ребята! Полный провал! Сейчас мы вызываем всех: скорую, криминалистов, оперативную группу. Теперь нам всем мало не покажется: и за самоуправство, и за сбежавшего преступника, и за пропавший вещдок, и за труп…

– Ведь все это уже произошло? – с олимпийским спокойствием, спросил Сомов. – Давайте без паники обсудим сложившееся положение вещей. В нашем распоряжении оказались чертежи дома, которые может прокомментировать профессор Бжозовский. Так?

– Так.

– Иннокентий Петрович может спокойно удалиться с бумагами через подземный ход, показать их профессору Бжозовскому и, таким образом, продолжить наше расследование. Так? Сюда явятся, между прочим, наши люди, которым мы ничего не обязаны объяснять, так как у нас «специальное поручение сверху». Разве кто-то усомнится в наших словах?