Читаем Анти-Авелин полностью

Не помня себя от волнения, Клод шел перед своей спасительницей, постоянно поворачиваясь к ней и к ее козе, семенившей без привязи за своей хозяйкой, и без умолку рассказывал о своей семье: о не вернувшихся с войны братьях, о доброй матушке, выплакавшей все глаза у окна в ожидании своих сыновей, о старом отце, который отвел его когда-то к своему другу художнику с напутствием: «Твоя сила не здесь, – сказал отец сыну, хлопнув его по крепким плечам, – а тут!» – и сильно ткнул пальцем в лоб.

С тех пор Клод Дангон трудился в художественной мастерской при шелковой мануфактуре, изо всех сил стараясь оправдать надежды отца.

– Вот мы и пришли.

Старуха без лишних приглашений зашагала в дом. Войдя в комнату, где лежала Мария, она, почти уткнувшись носом в тело бездыханной роженицы, начала внимательно оглядывать ее с ног до головы. Клод Дангон в это время малодушно топтался в дверях.

– Подойди ко мне, – скомандовала старуха.

На непослушных ногах молодой папаша приблизился к залитой кровью лавке. Уже привычным движением старуха дорвала край его рубахи и, задрав подол окровавленного подъюбника Марии, умелыми движениями начла обтирать ее бедра. Комната наполнилась сладким запахом крови, от которого у Клода закружилась голова, и он крепче прижал к себе девочку, боясь выронить ее из рук.

– Хорошо, – прокомментировала старуха.

– Хорошо? – переспросил Клод сдавленным от тошнотворного удушья голосом.

– Кровь остановилась.

– Она жива? Она будет жить?

Старуха развернулась к Клоду и, присев на самый край лавки, окинула его своим прищуренным взглядом:

– Безверие убивает людей чаще, чем болезни и голод. Все зависит от тебя и от твоей расторопности.

Удивительные свойства этой старой женщины снова подействовали на Клода Дангона. Тошнота отступила, ватное тело стало пружинистым, а разум захотел действовать:

– Что я должен сделать?

– Разведи большой костер во дворе. Найди два больших котла, таким размером, чтобы их не мог обнять руками взрослый человек. В одном вскипяти воду, в другом вода должна быть студеной, и найди помощников, которые эту воду будут постоянно менять. Ну! Пошевеливайся! Девочку оставь мне.

Скинув с себя оковы удрученности и окрыленный надеждой, Клод Дангон выбежал на улицу, чтобы стуками в дверь и призывами о помощи всколыхнуть своих друзей и соседей на добрые поступки во имя спасения самых родных ему душ.

Удивительные люди всегда населяли, и по сей день обитают в старом добром Лионе. С давних времен заезжие торговцы и путешественники отмечали небывалую сплоченность и отзывчивость горожан. В этом городе всегда жили люди разного достатка и вероисповедования, что никогда не мешало им проявлять взаимовыручку и доброжелательность друг к другу.

Оставляя свои домашние дела, женщины выходили на улицу, неся в руках охапки хвороста. Мужчины дружной компанией отправились на сыроварню за котлами. Было тревожно и радостно.

Ближе к вечеру все указания старухи были выполнены. Один котел бурлил, поднимая клубы пара, а второй спешно наполнялся родниковой водой.

– А теперь, – командовала из дверей старуха, – все платья и ткани, какие только есть в доме, отмываем в холодной воде. Роженицу я раздену сама.

Во дворе началась суета. Весь скромный гардероб Марии и Клода, который только бережно проветривался их пращурами в двух, а может быть и в трех поколениях, был безжалостно утоплен в холодной воде, вместе с занавесками, салфетками и скатертями. А затем его так же безжалостно перетерли деревянными приспособлениями для стирки, и в довершение бросили в кипящую воду.

Горячую от кипятка ткань заносили в дом и, по указанию старухи, накрывали ею деревянные поверхности пола и домашней обстановки. После чего взбухшую древесину скоблили ножами и скребками, обнажая ее белесую первозданность. Дом посветлел и обновился. Травы из мешка старухи наполнили комнаты терпкой сладостью.

Уже в сумерках уставшие соседи закусили кукурузными лепешками разбавленное вино, кем-то заботливо доставленное во двор Клода Дангона, и стали разбредаться по домам, желая удачи ему и быстрейшего выздоровления его семейству.

Все стихло, вдалеке кричала какая-то ночная птица. Людская поддержка успокоила переживания. Звезды над головой Клода напоминали о вечной загробной жизни, а в его доме жизнь земная боролась за свое существование, невзирая на церковные посулы, что около звезд наконец-то все обретут абсолютное счастье.

Мария лежала на уцелевшем после чистки дома белье, – такая же бледная, как это полотно. Рядом сидела старуха, держа в руках плошку с варевом из козьего молока и трав. Приподняв голову бедняжки, она поднесла плошку к ее губам. В свете слабого огня Клоду показалось, что Мария глотнула.

На следующее утро Клод осторожно, чтобы не разбудить старуху, пробрался в комнату и, прогоняя от себя мысль – труп перед ним лежит, или живой человек – нагнулся к Марии и поцеловал ее в холодный лоб.

Уже развернувшись к выходу, он услышал звонкое:

– Стой! Подойди ко мне и нагнись.

На скамье в углу сидела, свесив ноги, старуха.