Читаем Анти-Авелин полностью

– Слово «удовольствие», между прочим, означает на русском языке «волю уда», где «уд» – мужской половой орган. Раньше удовольствие обозначало только мужской оргазм, а затем перешло на все ощущения, создающие положительные эмоции, – активизировался Вася, усаживаясь на скрипучей больничной койке. – В христианстве телесные удовольствия чревоугодия и похоти считаются грехом, а в противовес проповедуются удовольствия духовные: радость и блаженство. Вопрос: чем же, господа, вы от меня так сильно отличаетесь?

– А тем, Василий, что мы не помрем раньше времени, опустившись до животного состояния.

– Все мы уже давно животные, – Василий снова рухнул на подушку, накрывшись с головой одеялом.

– Преподавателем был когда-то по философии – и вот, допился до мордобоя, – махнул рукой в сторону философа старик. – А вы здесь как очутились, Иннокентий?

– Служебная травма.

– «Наша служба и опасна и трудна»? Вас как из операционной привезли, я сразу понял, что за «птица». Я со столькими людьми за свою жизнь пообщался, пока баранку крутил, по глазам могу рассказать судьбу любого человека.

– Спасибо за угощение, Сергей Сергеевич, спасли от голодной смерти. Вы не знаете случайно, где здесь вещи свои забрать можно?

– У кастелянши можно забрать, в подвале. Только она сегодня не работает.

– Как не работает? – с этими словами Петрович окинул взглядом надетую на него неопределенного цвета казенную пижаму. – А по каким же дням она здесь бывает?

– Она, как и все кастелянши в этой стране, бывает здесь по графику, который ни понять, ни запомнить невозможно.

– Это не есть хорошо.

Петрович бросился к мобильному, лежащему на тумбочке. Тот умирающим дисплеем показал, что зарядки осталось два процента.

– Ало! Семенов, слушай внимательно. Садишься в мою машину и дуешь ко мне в больницу, вызволять меня и мои вещи. Когда подъедешь, встанешь около входа в приемное отделение, я тебя там найду. По мобильному меня искать бесполезно, он к тому времени сядет. Понял?

– Понял, Иннокентий Петрович, – отозвался в трубку Семенов.

Мобильный телефон пискнул и погас.

– Фу, – облегченно вздохнул Петрович. – Успел. А где здесь подъезд приемного отделения?

– Прямехонько под нашими окнами.

– Вот и славно. Будем вести наблюдение за территорией, не выходя из палаты. Так говорите, читаете судьбу человека по глазам?

– Читаю немного, – важно согласился старик. – Думаю теперь – как использовать свой дар? Можно научиться гадать по картам «Таро», или окончить курсы на астролога, а еще новая мода пошла на всякие техники и тренинги по эзотерике. Когда мой сосед объявил себя эзотерическим гуру, над ним весь дом потешался, а он уже через год на новой иномарке ездил.

– Мошенник! – подал голос Василий. – Как не стыдно обирать простаков и доверчивых домохозяек? – И снова накрылся одеялом с головой.

– Ты поаккуратней с определениями! – прикрикнул старик на философа. – Какой же я буду мошенник, если не я людей, а люди сами себя хотят обманывать? – обратился он с вопросом к Петровичу.

Ожидание было недолгим. Занятный тандем из философа-алкоголика и таксиста-сластолюбца помог скоротать время и, когда Петрович краем глаза заметил подъехавшего Семенова, то даже пожалел о его скором прибытии.

Семенов плавно припарковал машину, деловито обошел ее спереди и открыл переднюю пассажирскую дверцу. На мостовую весело выпорхнул Бонифаций.

– Ну, братцы, хорошо с вами, но мне пора, – Петрович сначала пожал руку Сергея Сергевича, а затем подошел к койке Василия. – Желаю всем быстрого выздоровления.

Саркофаг из одеяла не подавал никаких признаков жизни. Петрович наклонился к изголовью и тихо прошептал:

– Я сейчас пришлю пол-литра. Мы же все-таки не звери, а люди.

Из-под одеяла появилась дружеская пятерня.

– Это же Бобоня! – воскликнул дед, выглядывая в окно.

– Знакомый что ли?

– Да какой знакомый? Я про собаку профессора Бжозовского.

– Какого профессора? – от неожиданности Петрович уронил телефон на философа, тот вздрогнул и вылез одним глазом из своего убежища.

– Бжозовского Станислава Витольдовича, профессора истории, соседа моего, он живет этажом выше.

– Адрес какой? – разволновался Петрович.

– Его домашний? Так ведь он в этой же больнице сейчас лежит, в отделении токсикологии. Я с ним вчера в больничном парке столкнулся. И утром видел, как он погулять выходил. Вон он, на лавочке сидит.

Петрович, как ошпаренный, подскочил к окну. Сквозь голые ветви деревьев угадывался силуэт мужчины в самом конце аллеи.

На улице было прохладно. Расторопный Семенов поспешил навстречу, в два прыжка его опередил Бонифаций и, радостно залаяв, преградил путь.

– Семенов, есть что накинуть на плечи?

– Только маскировочный халат охотника с собой.

– Издеваешься?

Семенов пожал плечами:

– Мы с ребятами уже несколько выходных пострелять собираемся, а дела все не отпускают.

Петрович мысленно прикинул на себя куртку Семенова. Размера на два меньше будет.