«Хороший мужик, – с грустью подумала Мила. – Подумаешь, мещанин. Может, у него совсем неглубокие мировоззренческие ошибки? Подкорректировала бы чуток, и жила бы счастливо. А может, и не надо. Найдет себе такую же надменную гусыню, как и он сам, и объединится с ней в совместном презрении к человечеству».

На сердце было тяжело. Захотелось заглянуть Илье Андреевичу в глаза, обнаружить там много хорошего и достойного, рассказать ему какой он интересный человек, но было уже поздно.

Старый знакомый

День у Иннокентия Петровича не задался. С самого утра, когда он в своем кабинете сделал первый глоток кофе из кружки, раздался звонок дежурного:

– Иннокентий Петрович, звонил комендант общежития, в вашей комнате воет собака, нигде не могут найти второй ключ от замка. Спрашивают: что им делать?

– Пусть ждут. Освобожусь, приеду.

Чертыхаясь, Петрович схватил со стола срочные бумаги и отправился наверх к руководству, надеясь в скором времени завершить все формальности и съездить в общагу. Но не тут-то было. Около кабинета руководителя толпились люди в погонах. Секретарь по телефону срочно вызывала на оперативное совещание сотрудников. Увидев Петровича, она оторвалась от трубки и громко, сквозь толпу, затараторила:

– Иннокентий Петрович, вас Вяземский уже спрашивал, проходите быстрее.

Генерал-майор Вяземский Глеб Станиславович – полицейский нового поколения. Розовый и гладкий, с сытой внешностью, был больше похож на барина, чем на человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы милицейской службы. Завидев Петровича, он резко встал со своего «трона» и двинулся навстречу, а это означало, что случилось что-то серьезное.

– Приветствую, – Вяземский пожал руку и, подхватив Петровича под локоть, повел его к столу совещаний. – Присаживайтесь. Иннокентий Петрович, у нас ЧП международного масштаба. На нашей территории убит мужчина, но это полбеды, вся фишка в том, что он иностранец, кажется испанец, к тому же – религиозный деятель, приглашенный в Россию по линии патриархии. Дело будет громким, с прессой и иностранными представителями.

Петрович заерзал по стулу. Интуиция подсказывала, что он на пороге большого шанса. Вяземский продолжал:

– Вся оперативная и бумажная работа должна быть проделана идеально. Только у вас получаются документы «без сучка и задоринки». Дело будут контролировать на самом верху. Оперативный штаб я возглавлю лично, а вам, как полагается по должности, поручается руководство оперативной группой. В вашем распоряжении все наши ресурсы, включая мои.

– Все будет сделано как надо, Глеб Станиславович, обещаю.

– Спасибо. Выбирайте себе помощников. Опергруппа на место уже выехала. Дело, понятно, будет передано в Следственный комитет. Докладывайте мне лично: каждый шаг, каждое действие, каждое событие.

– Разрешите приступить к выполнению?

– Разрешаю.

По дороге он позвонил Семенову – молоденькому сержанту, соображучему доброму малому «из своих». Корифея брать в помощники по делу не хотелось. Принцип «одна голова – хорошо, а две – лучше», на начальном этапе оперативно-розыскной работы не всегда помогает. Действия по горячим следам требуют молниеносных решений на уровне интуиции, тем более на месте уже работали его ребята, с ними он и посоветуется в случае чего.

– Семенов, ты понимаешь, куда нам ехать? – спросил Петрович уже на трассе.

– Понимаю. Пока едем в правильном направлении.

Ведомый указаниями своего помощника, Петрович свернул на знакомую улицу.

– Кажется, я здесь был вчера, – удивленно заметил он.

Знакомые ворота со знакомой скамейкой около входа были окружены машинами. Люди в форме и штатском сновали между ними. Журналисты около микроавтобуса со спутниковой антенной кого-то интервьюировали.

Держа корочку в вытянутой руке, Петрович быстро прошел за ворота. Перед особняком, судя по форменной одежде, толпилась многочисленная прислуга. Знакомого старика среди них не было.

Внутреннее роскошество особняка остановило его на пороге. Немного привыкнув к блеску мрамора и узорам из красного дерева, он шагнул по зеркальному полу в сторону распахнутых дверей зала.

Огромный зал с высоченными потолками и арочными окнами во всю высоту стен был наполнен солнечными зайчиками, пробивающимися сквозь ветви дикого сада. Многочисленные зеркала отражали всю эту феерию света, вызывая ощущение нахождения в параллельном мире.

– Иннокентий Петрович, труп здесь.

Прикрывая рукой глаза от солнца, Петрович двинулся на голос.

В углу зала в луже крови лежал труп молодого черноволосого мужчины в дорогом шерстяном костюме. В правой руке жертвы были зажаты деревянные четки с крестиком. Больше ничего в его облике не говорило о его религиозной принадлежности.

Петрович присел на корточки и стал разглядывать рану, которая начиналась от виска и заканчивалась над ухом.

– Семенов, перчатки! – Через несколько секунд Петрович почувствовал в своей руке холодную шелковистость резиновых перчаток.