Блэйк внимательно на него посмотрел.

- Значит, вы все-таки решили туда идти? Вы уверены? Наступит момент, когда назад дороги не будет.

- Да, месье Блэйк, уверен. А почему вы спрашиваете? Вы думаете, что я на это не способен? Кстати, как вы поняли, что я не являюсь засланным шпионом?

Блэйк улыбнулся.

- Вы меня извините, Франк, но у вас трясутся руки от самых простых идиотских вопросов. Вы не готовы к такой работе. Я не знаю, как вы справитесь со своей задачей. Может, передумаете?

- Нет.

- Хорошо. Рональд говорил, что вам понадобится сколько-то времени, чтобы дописать досье…, то есть донесение…, тьфу, то есть книгу. О каком сроке идет речь?

- Мне нужна неделя.

- Неделя. Окей! За это время я сделаю вам новые документы и подготовлю операцию. Работайте, месье.

- Хорошо, - и они крепко пожали друг другу руки. Блэйк встал, желая уйти, вдруг спросил:

- На какое имя вам делать паспорт – на Франка или на Жирафа?

- На Луи, - улыбнулся Франк.

- Я знаю, кем вы теперь станете, - улыбнулся Блэйк, - внуком Рональда Дойла. И тогда все двери для вас будут открыты.

- Вы уверены, что о нем еще помнят в агентстве?

- Там его боготворят!

- 35 -

Он стоял на пороге своей квартиры… ее квартиры и переминался с ноги на ногу.

- Луи?! Здравствуйте! Проходите, что вы тут стоите? - и Жоан посмотрела на дорожную сумку, которую Франк держал в руках. Он успел заскочить за ней в дом Дойла, взял рукопись, такси отпускать не стал и тут же приехал сюда.

- Здравствуйте, Жоан. Я пришел сказать, что мое интервью окончено и скоро я должен буду возвращаться назад.

- Вы пришли попрощаться? Это очень мило с вашей стороны.

- Не совсем… Мне нужно подготовить материал, на это уйдет неделя, и тогда я уеду. А пока я поживу в отеле. Приехал, чтобы сказать вам это.

- А где вы жили все это время? – удивилась она.

- У писателя.

- Он вас выгнал?

- Нет. Он… Я сам ушел.

- Живите у меня, - просто сказала она.

- Это не очень удобно.

- Удобно. Чувствуйте себя, как дома. Только у меня нет компьютера - я не успела договориться с центром космических исследований, и с военными тоже не успела, - а в глазах ее сверкнули веселые огоньки.

- Я итак вам уже надоел своими внезапными визитами и выходками.

- Оставайтесь. Тем более что сегодня вы похожи на человека. Вижу, вы не попали под снегопад, хотя на улице пятнадцать градусов тепла и весь Париж завалило снегом. Вы не взорвали Стеклянную Пирамиду, которая пока не построена на площади у Лувра. Нет? Сегодня вы ее не взрывали?

- Нет.

- В вас не стреляли?

- Нет.

- И воинственный Прованс под вашим началом не объявил никому войну? Вы не бомбили Югославию или какое-нибудь другое неугодное государство?

- Не бомбил.

- День прошел на редкость спокойно, Луи. Я бы даже сказала, скучно и серо.

- Да уж.

- Тогда, последний вопрос - вы не съели всех моих животных в зоопарке?

- Нет… Не всех.

- И даже не объелись отвратительными бургерами с листьями салата, котлетой, огурчиком и что там кладется еще? Вижу, ваше лицо не перепачкано майонезом.

- Припомнили все?

- Да, - улыбнулась она.

- Признаться, сегодня я даже не успел позавтракать.

- А это похоже на правду, по вам заметно. Проходите, Луи, я рада, что вы пришли.

- Я вас не стесню?

- Нет.

Через полчаса он закончил обедать и теперь сидел, о чем-то размышляя. Напряжение спало, и он смог расслабиться после ужасного дня. В этот момент ему показалось, что находится у себя дома и никуда не уходил. Не было того кошмара, который продолжался целый месяц. Ничего не случилось. Ему было как-то хорошо и удивительно спокойно. Через мгновение на кухню влетят дети, устроят свалку, начнут друг с дружкой возиться, кричать. Жоан успокоит их, усадит за стол, накормит. Потом все оденутся и вместе куда-нибудь пойдут. День выдался очень теплым и можно будет немного погулять. А потом наступит вечер. Они вернутся домой. Потом ночь. Наконец он обнимет Жоан. Как давно он не был с ней рядом, как он соскучился по ней… Но пришел в себя и понял, что это лишь мираж, сказка. Ужас ждал его впереди, и деваться было некуда. А может быть остаться здесь навсегда? Рядом женщина, которую он любит. А она? Не гонит, значит, и он ей интересен. А дети? А та Жоан? А его Париж? Что будет с ними?... Нет. Он должен туда идти. Сможет ли? Получится ли у него?

Франк очнулся от своих мыслей, снова обратив внимание на Жоан. Пока он ел, она внимательно с удовольствием на него смотрела, и теперь он заметил этот взгляд. О чем она думала, он не знал, но сейчас это было не важно. Вдруг спросил:

- Жоан.

- Да?

- Представьте себе, что где-то есть некая организация, гигантская корпорация, которая абсолютно засекречена.

- Та-а-ак, - очнулась она.

- А редакция мне поручила туда проникнуть и сделать репортаж.

- Понимаю.