Это последнее, что он решил сделать, прежде чем прикоснется к ручке дьявольской двери. Неподалеку он заметил телефонную будку и направился к ней. Он давно не пользовался таксофоном. Собственно, за ненадобностью они несколько лет назад исчезли с улиц Парижа. (У всех давно были сотовые телефоны). Но на этой улице такая будка сохранилась. Он вошел в нее, прикрыв за собой дверь. Теперь с недоумением смотрел на телефонный аппарат, соображая, как им пользоваться. Наконец набрал номер и опустил в отверстие мелочь, которую на сдачу дал ему таксист. Раздались гудки и Франк с облегчением вздохнул. Ретро-телефон работал!

- Мама, это я! – воскликнул он.

- Луи, дорогой!? Что случилось?

- Мама, как ты?

- Все в порядке! – услышал он ее удивленный голос. - Что произошло?

- Нет, ничего, - только и смог вымолвить он.

- Я же слышу, у тебя встревоженный голос! – продолжала она.

- Все хорошо, мама. Как твои дела?

- Почему ты спрашиваешь?

- Вполне естественный вопрос.

- Но ты мог задать его полчаса назад, когда уходил... Луи, мальчик, ты себя хорошо чувствуешь?

- Конечно, мама.

- Конечно! Ты плохо позавтракал! Ты много работаешь! Кстати, хорошо, что позвонил. Вечером, когда будешь возвращаться из редакции, купи в лавке козьего сыра, я приготовлю твой любимый салат.

- Салат?... Это тот - с сыром, помидорами и кукурузой?

- Ну, конечно! А какой еще? Или надоел?

- Нет, мама, нет. Это замечательный салат. Ничего вкуснее я не пробовал.

- Наглый врунишка! И когда уже появится женщина, которая будет тебе готовить,… а мне рожать внуков!

- Мама!?...

- Так! Умолкаю! Знаю, что ответишь! Не лезу, не сую нос, ничего не говорю. Твоя жизнь! Вечером жду тебя с сыром!

- Хорошо, - пробормотал он.

- С папой говорить будешь?

- С папой?!

- Постой!... Он пьет кофе, читает любимую “Франс Суар” и машет рукой. Не до нас ему, Луи! До вечера, мой мальчик!

- До вечера, мама. Пока.

- Пока… Луи, а ты зачем позвонил?

- Так. Хотел спросить, что нужно купить.

- Уже забыл?!!! Сыра! Триста грамм козьего сыра!– возмущенно воскликнула она.

- Забыл, - засмеялся он.

- Ох! Пожалуй, я куплю сама. Пока, Луи!

- Пока.

Он стоял совершенно изумленный. В эту минуту где-то далеко на кухне квартиры, где прошло его детство, сидел отец. Он читал “Франс Суар”, (газету, которая обанкротилась и была закрыта пару лет назад) и пил кофе. Отец, который ушел из жизни год назад.

- 17 –

- Все? Набегались?

- Я хотел…

- Мне наплевать на то, что вы хотели. Если пришли, давайте работать и не задавайте лишних вопросов или до свидания!

Франк замолк.

- Ну и что вы можете, журналист Луи? Чему вас научила жизнь? Сколько вы стоите?

Франк промолчал.

- О чем вы писали, какие вам доверяли темы, в каком отделе работали?

Франк снова промолчал.

- Какой репортаж у вас был последним? О чем?

- О зоопарке!

Дойл презрительно на него посмотрел, пробормотав:

- Господи, с кем я связался… Берите ручку, бумагу и садитесь к столу, - сухо произнес он. Франк сел и взял из подставки ручку.

- Бумагу.

- Что?

- Писать на чем будете? Бумагу берите!

- Ах да. Бумагу.

- Слушаю вас? – спросил Дойл. Франк продолжал молчать, уставившись в стол.

- Что вы молчите, месье журналист? Спрашивайте!... Вы онемели?

- Не смею задавать лишних вопросов! Вы же сами только что об этом просили.

Дойл, скривив лицо в злорадной гримасе, проворчал:

- Так задавайте их по-существу.

- Мне нужен врач.

- Что?

- Мне срочно нужен врач.

- Что с вами?

- Я только что разговаривал со своим отцом.

- Ну и что?

- А то, что уже год, как он ушел из жизни.

- Да?... Такое иногда случается. Так радуйтесь!

- Мне нужен психолог или кто там бывает еще…

- Вы думаете, что сошли с ума?

Франк промолчал.

- Поверьте мне на слово, с вами все в порядке. Скорее, это мир вокруг нас сошел с ума. Скоро вы все поймете.

- Но…

- Я не желаю больше слушать ваши бредни. Работать! Слушаю вас! – уже прикрикнул Дойл.

- Извольте, - пробормотал Франк и задумался.

- Где и когда вы родились? Как прошло детство? Где учились? Кто ваши родители?

- Банально и не интересно, - покачал головой Дойл. – Пишете о великом человеке, а спрашиваете ерунду.

- Детство по-вашему ерунда?

- Детство, - задумался Дойл, - хорошо, пишите:

До семи лет жил в Ирландии, где и родился. Отец – мясник, мать портниха. Брат отца переехал в Америку, а через несколько лет позвал нас к себе. Он был торговцем зерна и успел сколотить небольшое состояние… Учился в школе,… в нескольких школах. Родители постоянно меняли места работы. Времена были тяжелые. Мы часто переезжали. Мой дядя не мог содержать нашу семью, поэтому приходилось много работать. Что еще?... Потом колледж. Там я начал писать. Отец хотел, чтобы я стал адвокатом. Колледж не закончил, отправился в военное училище, а потом, когда исполнилось 18, попал на фронт. Шел 1945 год. Западная Германия. Там служил писарем при штабе. Кампания продолжалась недолго, нас скоро вернули, после чего из армии ушел...

- Я не успеваю!

- Что?

- Вы не дадите мне нормальную ручку? Я не могу этим писать!

- А эта чем не подходит?

- Из нее вытекают чернила! Вот, капля упала на бумагу…

- Капля?!!! Это, юноша, не капля, а клякса. Вы не знаете такого понятия?