Читаем Аншлаг полностью

И укротитель увидел свою «труппу»: двух вялых удавов, двух попугаев и двух крокодильчиков, по сорок сантиметров каждый. Крокодильчики были маленькие, зато злые… Вот и вся экзотическая «труппа»!

Крокодильчики, взятые, как и остальная компания, из Ереванского зоопарка, умели, однако, ползать по переходной лестнице.

Попугаи бубнили по нескольку фраз, правда понятных только им самим. Удавы же, от природы лишенные тщеславия, проявляли полнейшее равнодушие к предстоящей Декаде.

А подготовка к ней тем не менее шла. Исаакяна одели в яркий костюм и золотые сапоги.

— А животные? — спрашиваю я.

— Удав был на генеральной репетиции в таком состоянии, что мне еле-еле удалось вдохнуть в него жизнь.

— А как же искусство?

— Номер строился так. Я выходил на манеж, а за мной тащили три ящика. В двух отчаянно скреблись крокодилы, но оркестр их успешно заглушал. Попугаи орали что хотели. В третьем ящике скучал удав.

— Ну а дальше?

— Затем я со всеми мерами предосторожности извлекал из ящиков крокодилов и неослабно следил, чтобы они не разбежались. С грехом пополам заставлял их проползти через маленькие лестницы между двумя площадочками. Я их то и дело подталкивал, а они то и дело пытались меня укусить. После такого «уникального» трюка мне немалых трудов стоило водворить крокодильчиков на свои места.

— И это все?

— Нет, зачем же… По ходу номера появлялись шесть девушек. Они несли на вытянутых руках шкатулки, стараясь держать их как можно дальше от себя. Я вынимал из каждой шкатулки живого ужа и надевал их девушкам вместо ожерелий на шеи. Девушки с вымученными улыбками проделывали несколько танцевальных па, тщетно пытаясь скрыть свою брезгливость. А я в центре группы наматывал на себя полуживого удава, и мы все вместе покидали манеж при гробовом молчании зрительного зала.

— И что же в результате?

— В результате в качестве аттракциона на Декаду был приглашен Эмиль Теодорович Кио.

— А ты?

— А мне за «красоту телосложения» поручили держать в прологе знамя…

Столь «блистательное» начало могло обескуражить кого угодно, только не Исаакяна. Он искренне радовался пусть небольшим, но все же достижениям в новом для себя жанре.

Только с удавами отношения у Исаакяна оставались натянутыми. Еще в Тбилиси, посещая с сыном зоопарк, Степан тщательно обходил террариум. Вид змей внушал ему непреодолимое отвращение.

— И вдруг режиссер, — рассказывает Исаакян, — взял удава и передал его мне в руки… Я после оттирал их песком и почему-то долго не мог смотреть на… рыбу. Но постепенно привык и к удавам. К тому же у одного была на шее рана и мне пришлось ее лечить, смазывать, делать удаву ванну и так далее.

И вот Исаакян узнал, что в одном из зоопарков есть ручной бегемот. Это его очень заинтересовало. Никто еще на манеже дрессированных бегемотов не показывал. Правда, в парижском цирке Медрано в 1929 году водружали годовалого бегемота на пьедестал, и вокруг него танцевали девушки. Но там ни о какой дрессуре речи не было. И вот в Сочи, где вскоре начал гастролировать коллектив «Ереван», прибыл к Исаакяну бегемот по кличке Малышка.

«Ох нелегкая это работа — из болота тащить бегемота!»— сказано у К. И. Чуковского. Втаскивать бегемота в искусство не менее сложно. К счастью, Малышка обладал покладистым характером, и Исаакян с увлечением принялся его обучать. Начали, конечно, с азов. Дрессировщик сутками не отходил от клетки, называл бегемота ласкательными именами, гладил его и, разумеется, сам кормил. Бегемот оказался податливым на ласку и вскоре начал узнавать своего хозяина. Это был первый этап приручения. Затем дрессировщик стал выводить Малышку во двор, знакомил его с доброжелательно настроенными людьми, чтобы бегемот освоился с новой обстановкой и понял, что никакая опасность ему здесь не угрожает. Это — второй этап.

А затем Малышку вывели на манеж. Исаакян прогуливал его по листе, то есть по месту, наиболее близко расположенному к барьеру. По команде дрессировщика Малышка, идя по кругу, в четырех местах останавливался и терпеливо ждал разрешения следовать дальше. Это уже кое-что!.. Затем научился класть свою огромную голову на барьер и раскрывать пасть. Освоил Малышка и середину манежа. Там Исаакян укладывал его на спину и научил переворачиваться со спины на живот и обратно. В конце концов Малышка, получив за усердие морковку, покидал манеж с чувством исполненного долга.

Наличие в труппе бегемота заинтересовало всех, в том числе и дирекцию Сочинского цирка. Было решено показать Малышку зрителям. Напомню, что еще ничего подобного у нас не было. Для того чтобы органичнее «увязать» животное с программой, коверный Константин Берман отрепетировал «сальто с бегемота». Начали с утренника, заказав специальную афишу.