— Это для Балиевых? — спросила Варя.

— Да.

Турнисты Балиевы давно обзавелись музыкальными инструментами, но в начале музицировали для себя, а теперь вынесли на манеж песню, после которой «шли в работу», то есть исполняли основной номер. А после представления заменяли цирковой оркестр и пели в «скворечнике», когда расходилась публика. Впрочем, некоторые, особенно молодежь, «заслушивались», и решено было последнюю песню не петь, а транслировать, предварительно записав на пленку, так, чтобы она сопровождала зрителей до самого выхода из цирка и даже на улице… Но Дудкин предложил, чтобы она и вначале звучала, так сказать, «на съезд гостей».

— А дальше? — спросила Варвара.

— Сейчас, сейчас… — И Дудкин снова отключился, так что Варя поужинала одна. Но через некоторое время воскликнул: — Вот слушай:

— Ну, как?

Однако Варвара уже спала…

Надо сказать, что «прикладной» поэзией, вызванной производственными интересами, Дудкин не ограничивался. Он побывал с цирком и на целине, и на новостройках, объездил десятки городов, участвовал в «гостевых гастролях» на Кубе и вечерами то и дело слышал Варварин вопрос:

— Скоро ты?..

IV

Дудкин, попав в цирковой конвейер, дома жил один месяц из двенадцати возможных, но, кроме отпуска, гастрольные дороги часто проходили через Москву. Однажды он забрел по старой памяти в кафе писательского клуба. Вся братия была в сборе.

— Здравствуй, Бим! — завопил, увидев его, один весельчак из компании. — А где твои галоши?..

— Он их съел! — радостно сообщил другой.

А тот самый, заводила, приклеенный к бороде, даже вскочил из-за стола:

— Выбегаю на комплимент, выдаю флик-фляк, рон-дат, сальто-мортале и — бенц! — прихожу задом о барьер!!!

Вокруг захохотали, и раньше Дудкин, несомненно, смутился бы и покраснел, теперь же широко улыбнулся, сделал приветливый жест, прихватил в буфете бутылку и, расправив плечи, твердой походкой направился к компании. Но едва начал разливать, как одно заросшее до ушей дарование брезгливо прикрыло свою рюмку ладонью, заявив:

— Здесь пьют только на литературные деньги.

Воцарилась неловкая пауза. Тогда Дудкин поставил бутылку на стол, легонько ударил ладонью о ладонь, как бы стряхивая невежливую реплику, и произнес:

— Тогда внимание… Ап!..

И в его руке, где только что ничего не было, появился сложенный вчетверо лист бумаги. Он его торжественно развернул перед самым носом оппонента, и все увидели издательский договор на вторую книгу стихов Дудкина.

Вова немного посидел с «молодыми голосами» и простился — рано утром предстоял вылет в Новосибирск.

ВЫЕЗДНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Пролетая над полевым станом, пилот сельхозавиации пожалел, что у него не вертолет. Иначе непременно завис бы и толком разглядел, что там происходит. Пока что видел ровный круг, возле него — заслон из грузовика и автобуса, а в сторонке — оркестр. У круга сидят, лежат, стоят люди — человек двести. А позади заслона людей вроде бы поменьше, но необычные какие-то: девушка, опоясанная металлическими обручами, юноша, который подбрасывает мячи, мужчина в жокейском костюме возле лошади.

А спустись пилот на землю, увидел бы, как в круг вошел мужчина в черном костюме с серебряными лацканами и торжественно произнес:

Грянул выходной марш, и манеж заполнила нарядная кавалькада, блестя на июльском солнце праздничным разноцветьем. Все завертелось, запрыгало, заплясало, затем вдруг разом остановилось, и артисты стали дружными аплодисментами приветствовать зрителей. Те отвечали еще более бурно, а затем выбежала лошадь, пронеслась один-два круга, и на ее спину вскочил черноволосый красавец. Ему кинули несколько колец, и они запестрели вокруг него.

Представление началось.