Читаем Анри Бергсон полностью

Так Бергсон подошел к проблеме, чрезвычайно важной в его концепции и много обсуждавшейся впоследствии – как его сторонниками, так и противниками. Он задается вопросом о том, почему часто отрицают существование бессознательных состояний сознания. «…Наше нежелание признать бессознательные психологические состояния происходит прежде всего от того, что мы считаем сознание их существенным сопровождением, так что психологическое состояние не может, как нам кажется, перестать быть осознанным, не перестав тем самым существовать вообще. Но… в психологической области осознанность – это синоним не существования, но только реального действия или непосредственной готовности действия, и при таком ограничении пределов этого термина не так трудно представить себе бессознательное – то есть в итоге бездейственное – психологическое состояние» (с. 248). Этим Бергсон отвечает и самому себе, каким он был десять лет назад, когда тоже в лекциях отрицал бессознательное. В «Опыте» представление о бессознательном уже появилось, но в неоформленном виде. Теперь же он готов изложить свое мнение на этот счет. Материальным предметам и состояниям сознания присущи, полагает Бергсон, две разные формы существования, но в обоих случаях существование это вполне реально. «Для нас реальность психологического состояния или материального предмета состоит в том двойном факте, что наше сознание их воспринимает и что они входят во временной или пространственный ряд, элементы которого друг друга детерминируют. Но эти два условия допускают различные степени, и понятно, что хотя оба они необходимы, но выполняются при этом не одинаково» (с. 252). Внешний предмет подчиняется необходимым законам, но зато в силу многочисленности его связей с другими предметами, которые наше сознание не может воспринять, он «содержит в себе и скрывает за собой бесконечно больше, чем позволяет нам увидеть»; напротив, состояния сознания полностью даны самому сознанию, но детерминация прошлым настоящего уже «не имеет характера математического вывода, поскольку большое место остается за случайностью» (там же).

Эта мысль о различных типах детерминации в природе и в сознании прозвучала, напомним, в «Опыте о непосредственных данных сознания». Сейчас контекст исследования стал иным, и Бергсон не столько подчеркивает различие, сколько хочет обнаружить известное сходство между двумя соответствующими формами существования, ставя в упрек предшествовавшим концепциям резкое их разделение, которое вело к выводу о невозможности «допустить у существующих, но невоспринимаемых материальных предметов какую-либо причастность к сознанию, а у неосознанных внутренних состояний малейшую причастность к существованию» (с. 253). Несостоятельность первой иллюзии Бергсон опроверг, как он полагает, еще в начале книги, где речь шла об отношениях восприятия и материи. Второй же иллюзии он противопоставляет свой взгляд на существование бессознательных психических явлений[201]. Понятно, почему ему это так важно: ведь воспоминания сохраняются, как он полагает, в памяти, откуда при необходимости и вызываются, чтобы соединиться с соответствующим восприятием в интересах настоящего действия. Таким образом, прошлое существует реально, однако реальность эта особого рода. Поскольку сознание освещает в каждый данный момент лишь небольшую часть прошлого, те переживания, которые лучше всего соответствуют потребностям практического действия, то масса прошлых впечатлений остается неосвещенной, т. е. неосознаваемой. В целом бессознательное, по Бергсону, – это то, что в настоящий момент бездейственно, но может стать действенным, если потребуется извлечь его из памяти и сопоставить с наличным восприятием. Здесь нужно сделать одно уточнение: бездейственно оно в плане практической пользы, но это не значит, что само по себе бессознательное бессильно. Этот момент Бергсон прояснит позже, в работе «Сновидение»: «Не следует представлять себе, что воспоминания наши остаются в нашей памяти в состоянии бездейственных отпечатков. Они всегда в более или менее напряженном состоянии, как пар в котле»[202]. Если прошлое для нас перестало существовать, это значит, что оно перестало быть полезным; но ситуация может измениться, и оно появится вновь. Собственно говоря, реально для нас существует именно непосредственное прошлое, именно его мы практически воспринимаем, так как «чистое настоящее представляет собой неуловимое поступательное движение прошлого, которое подтачивает будущее» (с. 254).