Читаем Анри Барбюс полностью

Впрочем, он может передать ей их общую просьбу посредством письма. Он с важным видом садится за стол, кладет перед собой лист линованой бумаги. Вот так, чуть наискосок, как учат на уроках чистописания. Очень важно он пишет письмо маме насчет пудинга с изюмом.

Анни смотрит через плечо брата, как его рука выводит на бумаге по-мальчишески размашистые строчки. Она полна глубокого почтения. Она снимает пылинку с его рукава. Во всем этом есть что-то от привычного: «Тс-с, отец пишет!»

Теперь отец реже запирается в кабинете. Теперь он чаще веселый, чем грустный. И дети оценивают все преимущества этой перемены.-

Зимними вечерами отец при свете настольной лампы под тюльпанообразным стеклянным абажуром раскрывает толстую книгу. Чаще всего это стихи. Когда приходят гости, отец с гордостью говорит: «Анри очень любит стихи». Анри не уверен, что это так. Но он легко запоминает как бы живые строки, окончания которых, странно сочетаясь, звучат, как музыка.

И он привык прежде всего искать в стихах именно ее.

Иногда это стихи Виктора Гюго. И тогда отец напоминает: «Когда тебе было три года, я водил тебя к нему. Он держал тебя на коленях. И он поцеловал тебя. Тебя поцеловал Виктор Гюго! Запомни это!»

Адриен Барбюс не верил в бога, но верил в добрые предзнаменования. Таким он считал эту встречу, этот поцелуй.

Анри помнил величественного, доброго, старого человека. И тот поцеловал его. Да, так было. Он даже помнит запах его белой, пышной и очень мягкой бороды.

Отец читает ему стихи из книги с удивительным названием: «Искусство быть дедушкой». Все ли понимает Анри в этих стихах? Нет, конечно. Но доброта и ласка могучего старца коснулись его души:

Отец ведет всех троих в кукольный театр. Он сам громче всех смеется над проделками Полишинеля. Отец ведет их в галерею смотреть картины. Не те, что на мольбертах художников на бульварах. Здесь картины развешаны по стенам, их очень много. Отец учит, как надо на них смотреть, чтобы свет падал правильно, и тогда — о чудо! — из сумятицы мазков складывается видение, и похожее на настоящую жизнь и непохожее.

По воскресным дням летом они всей семьей выезжали за город. Извлеченная из корзины еда казалась волшебным яством, хотя было известно, что она приготовлена мамой Эмилией в кухне их квартиры на улице Мартир, 89. Но лучше всего было заходить в какой-нибудь загородный кабачок, полный народу, где у цинковой стойки отец пил дюбонне, разбавленное водой, а мальчику давали чашечку шоколада. Здесь Анри восхищало все: пол, посыпанный опилками, стулья с соломенными сиденьями и непонятное, загадочное слово на двери: «Эртна». И он вовсе не хотел знать, что это всего только надпись «вход»[5] на стекле двери, прочитанная наоборот.

Зверинец, куда тоже водил их отец, был интереснее и театра и картинных галерей.

Кто сказал, что животные не умеют думать? Анри возмущен этим утверждением. Здесь все полно ума, изящества, сноровки.

В конце длинной улицы Аббатов стоит небольшой дом. С улицы в нем табачная лавчонка. Во дворе чахлый палисадник прижимается к серой стене с тремя окнами, не украшенными ни цветочными горшками, ни тюлевой занавеской. Здесь живет пожилой одинокий господин с овальной, как лимон, лысиной на макушке. Впрочем, когда к нему привозят из деревни маленького мальчика, его сына Этьена, похожего на него, как бутон розы может быть похож на ее колючий шип, становится видно, что этот человек не так уж стар.

Мама Эмилия, которая все знает, говорит, что мальчик родился, когда его отец был уже не молод. Мать умерла, оставив сына еще в колыбели. Бедный человек просто трясется над этим ребенком. Почему мальчик живет в деревне, а не у своего папы? Потому, что у него слабые легкие. Почему у него слабые легкие? Потому, что он не слушался взрослых и не пил теплое молоко. Мама Эмилия разговаривает с Анри, как будто ему три года!

Господин с улицы Аббатов вызывает жгучий интерес Анри. Совсем не в связи с сентиментальными подробностями, сообщенными Эмилией. Этот господин — собачник. Он торгует чистопородными щенками. Но иногда среди блестящего выводка появляется «гадкий утенок».

Таким «гадким утенком» выглядел Жаке с желтым цыплячьим пухом на морде, со светло-коричневой шерстью, на которой рыжие подпалины выглядели грязными брызгами. Никому не нужный Жаке остался у лысого собачника и нисколько о том не тужил.

Иногда Анри заходил во двор собачника. Мальчик стоял у калитки палисадника, сжимая руками прутья ограды, и тихо говорил, подкрепляя свои излияния куском сахару:

— Я люблю тебя, Жаке. Ты самый красивый. Ты самый умный.

И Жаке подтверждал все это, неуклюже подпрыгивая и вертясь волчком.