«Мой выход там. Я ухожу», — повторила про себя Женя, и в эту самую секунду хор запел, пронзив уши девушки мучительной болью, сопутствующей любому перемещению во времени, пускай даже на несколько минут, в которых она задержалась. Женя заметила, что прямо над ней на стене красовалась нарисованная пятигранная звезда, взятая в круг, в центре которого был помещен портрет Никиты Сергеевича Хрущева в молодости, с венком из черных листьев на голове.

«Амн нежн стрехт. Одхи и инриси АМН иго».

Один из людей, облаченных в черное, встал и пошел к двери, ведущей, скорее всего, к какому-то из выходов. Видимо, он пошел за крестом, о котором ему поведал только что Святой Початок. Из перехваченного Женей предложения, все так и было. Она перевернулась на живот и, оставляя кровавые следы на белом покрытии пола, поползла к двери, которая находилась прямо напротив нее. По соседству же находилась дверь — через нее вышел человек, которому Святой Початок приказал похитить крест.

Минуя стройные ряды сектантов, Женя все-таки доползла к нужной двери и, дернув за ручку, с силой попыталась вырваться из этого странного намоленного ада. Дверь поддалась и сразу же пропала за ее спиной. Женя оказалась теперь в полной темноте, земля под ногами словно сдвинулась на 90 градусов.

Она появилась ниоткуда во дворе одного из микрорайонов на окраине Минска. Вывалившись из электрощитовой и чудом оставшись в живых, она лежала с перебитыми ногами и окровавленным лицом. Велосипедист, мужчина лет сорока, свидетель этого происшествия, упал со своего транспорта — то ли в знак солидарности, то ли от неожиданности. Поднявшись, одной рукой он держался за ушибленный лоб, а второй рукой вызывал по мобильному телефону «скорую помощь», которая была очень необходима Жене, пережившей сильнейшее духовное и физическое потрясение.

Когда она воспаленными глазами смотрела на минское небо, рот ее беспрестанно повторял: «Ему тысячи лет, и он из другого мира, и „фих нест 1000 бер кукуруза“». Уже в машине скорой помощи, несущейся с мигалками и воем, она потеряла сознание и погрузилась в мир своих странных видений, за которыми неотступно следовал лик Святого Початка — озлобленный и озадаченный.

5

Электропоезд ехал по неведомому тоннелю, вселяющему ощущение бессилия и бесконечности одновременно. Сергей после томного сна, длившегося несколько часов или, может, минут, открыл глаза. В его голове вертелась навязчивая мысль о том, что пора взглянуть на происходившее с другой стороны. Он посмотрел в окно: сквозь тонированное до черноты стекло он не видел почти ничего, что могло бы напоминать стены, кабели и редкие фонари, которые чаще всего сопутствовали идущему по тоннелю поезду. Ничего этого не было — только страшная черная пустота. Будто сам поезд был единственным материальным объектом во всей этой невесомой цепочке событий.

Сергей приподнялся, чтобы почувствовать хотя бы интуитивно скорость, на которой шел поезд по дну этой пропасти. Как только он привстал, его слегка пошатнуло, а затем наклонило вправо — поезд будто бы обходил невидимые препятствия на своем пути. Смахнув со лба большие капли пота, Сергей расставил ноги шире и попытался продвинуться в конец вагона. Тверже встав на серый металлический пол, отдающий в подошвы ботинок дребезжанием, он, словно ребенок, пытался совершить свои первые шаги — и совершил вполне недурно. Держась за поручни, он то и дело оглядывался, чтобы проникнуть за пределы того, что наполняло этот скудный прямоугольный мирок. Он подошел к стенду с рекламой, где, как ему казалось, были сокрыты тайные письмена, способные указать на смысл всего происходящего вокруг. Сергей уставился на уже знакомый фрагмент надписи, который содержал в себе несколько несвязных между собой букв и символов.

Первоначально у него возникли мысли о ленте Мебиуса и формах бесконечности, куда его забросила судьба. Но, посмотрев свежим взглядом на знакомую надпись, боец пришел к новым выводам: что значило первое «ент», он пока что не понимал, а вот второй набор гласных показался ему частью слова «никуда». Вот только что означало первое слово?

Серега махнул на эту дилемму рукой и постарался пройти дальше — в самый конец вагона, где, по идее, должны находиться запертая дверь перехода в следующий вагон. Внимание его внезапно привлекло светлое пятно довольно внушительных размеров. Пятно это при тщательном рассмотрении оказалось женщиной в алебастровом наряде, которая сидела в углу и смотрела вниз, опустив голову. Видимо, она ничего не чувствовала и тоже не понимала, где находится и что вокруг происходит.

Сергей осторожно подошел к ней и попытался с ней заговорить, стремясь хоть как-то наладить связь с объектом.

— Привет… — произнес он приветливо и непринужденно, как уже давно не говорил — с тех пор, как последний раз общался с представительницами противоположного пола не по долгу службы. Голос его словно утопал в пространстве: его почти не было слышно, можно было только догадываться о смысле сказанного. Будто душевный вакуум охватил эти места и правил здесь бал.