Читаем Анна-Мария полностью

За моей спиной — большая комната, в ней только одна табуретка, а на табуретке — патефон. До меня доносится старая, как мир, мелодия, мелодия пятилетней давности, возгласы, восклицания, шарканье ног… Пластинка кончается, и я слышу голос моей дочери: «Она вполне порядочная женщина, никогда не принимала участия в Сопротивлении, во время оккупации жила с немцем, не с австрийцем, а с самым настоящим немцем…» Снова раздается музыка и шарканье ног: мои дети, Лилетта и Жорж, танцуют свинг.

В восемнадцать лет Лилетта вполне сформировавшаяся женщина. Под здешним солнцем девушки созревают быстро. Она собирается выйти замуж за англичанина-плантатора, — друга своего отца. Сорок лет, огромное состояние. Плантатор и прекрасная туземка… Потому что — таково своеобразное проявление закона мимикрии — у Лилетты, уроженки Парижа, смуглая кожа, широкие плечи пловчихи и узкие, как у туземок, бедра, а на неподвижном лице — глаза без блеска, словно вылинявшие на солнце. Только они у нее голубые, и это производит странное впечатление, почти как звезда во лбу. Моя дочь красива и ничуть не похожа ни на меня, ни на Франсуа.

Сын мой, Жорж, пьет ром и волочится за девчонками. В пятнадцать лет! Вот он похож на меня, только волосы у него светлее моих; то ли выгорели на солнце, то ли кажутся такими из-за смуглой кожи. И глаза у него мои, серые.

Недаром в 1939 году я решила вернуться во Францию, я понимала, что детей пора увезти с Островов… Франсуа, казалось, был согласен со мной, а может быть, просто решил отделаться от нас, кто его знает? Я уехала вперед, чтобы подготовить все к приезду семьи, найти квартиру, школу… Разразилась война и на пять лет отрезала меня от семьи.

Страшная встреча. В послевоенной Франции будут десятки тысяч разводов.