Читаем Анна Леопольдовна полностью

Слова, обещания, клятвы, самолюбие, достоинство, нравственность, верные мысли о счастье и спокойствии других людей, об их правах, – все это сделалось мелочным, ничтожным и ненужным в сравнении с любовью мгновенной, сильной, здесь и сейчас! Все это не казалось препятствием. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько живой, настолько живым и телесным существом… Для чего я так долго противилась прежде?..

Было удивительно, необыкновенно. И эта дивная необычайность была моя. Но было и чувство потери, невосполнимой, даже невыносимой потери. Все вокруг словно бы утратило чистоту, поблекло. Прежде все было исполнено чистыми красками, было ярко. А теперь взгляд мой на окружающее сделался как-то тяжел и тускл. Но все равно я счастлива, я радостна. Я женщина, так должно было статься. Он целует мои руки…

* * *

Принцесса несчастна. Кто виновен в этом? Может показаться странным, но виною всему как раз высокое положение принцессы в обществе, ее знатнейшее рождение. Будь она и ее супруг простыми горожанами, они свыкались бы друг с другом неспешно, и таким образом приготовлялась бы почва для будущего долголетнего счастья. Но обоих угораздило родиться знатными владетельными особами. И теперь они даже в супружеской спальне скованы цепями долга перед огромной империей, которой они обязаны подарить как возможно скорее наследника. При дворе толкуют, отчего принцесса все еще не беременна. Стоит принцу задержаться в своем кабине те, тотчас принимаются шептаться о пресловутых «последствиях усталости новобрачного». Недавно обер-камергер говорил, что следовало бы дать принцу «благотворные инструкции к поведению, дабы он мог изрядно исполнять супружеские обязанности без ущерба здоровью». Как далеко зайдут последующие издевательства?!

Ее высочество принуждена была проявить решимость. Наконец-то мы говорили наедине. Она советовалась со мной, что предпринять для успокоения сплетен.

– Я была бы так счастлива с ним, если бы не все это! – признавалась она мне.