Читаем Анна Болейн. Страсть короля полностью

– Это мнимое сражение очень метко назвали Битвой шпор, – со смехом говорила регентша. – La petit Болейн, вы имеете полное право гордиться своим королем и соотечественниками.

– Мадам, слава также принадлежит императору, прославленному отцу вашего высочества, – со всей учтивостью ответила Анна.

Маргарита Австрийская погладила ее по руке:

– Вы очень добры. А теперь, дамы, у меня для вас сюрприз. Мы поедем в Лилль встречать победителей!

Анна присоединила свой голос к хору фрейлин, выражавших восторженное и нетерпеливое одобрение.

Разноцветные вымпелы и штандарты весело развевались под легким октябрьским ветерком, длинная кавалькада, сопровождавшая регентшу, торжественным маршем направлялась на запад – из Мехелена в Лилль. До места назначения оставалось уже недолго. По колонне распространилось известие, что император Максимилиан и король Англии ждут Маргариту Австрийскую в Турне и будут эскортировать ее до Лилля.

Filles d’honneur сидели в двух позолоченных каретах, которые двигались вслед за госпожой и эрцгерцогом Карлом, и оживленно болтали. Анну, как и остальных девиц, будоражила перспектива увидеть короля Генриха, который, по общему признанию, был необыкновенно красивым и доблестным молодым человеком. Все юные дамы тоже держались мнения, что Генрих – настоящий герой: ведь он так хорошо наподдал ненавистным французам. Сезон военных кампаний закончился, но все были убеждены, что на следующий год увидят короля Людовика окончательно разбитым.

Регентша щедро снабдила своих filles d’honneur отрезами дорогих тканей, чтобы те справили платья для такого события. Наряд Анны был из винно-красного с бархатистым черным орнаментом дамаста. Никогда еще не имела она такого роскошного платья. На его изготовление ушла бóльшая часть жалованья за три месяца, но затраты того стоили.

Показались ворота Турне, и Анна изогнула шею, чтобы рассмотреть скопление ожидавших регентшу зевак и солдат. По мере приближения внимание Анны привлекли две впечатляющие фигуры: обе высокие, по-королевски осанистые, облаченные в бархат и золотую парчу. Императора было легко узнать по портретам, которые хранила у себя регентша: крупный нос с высокой переносицей, твердый подбородок, высокомерное выражение лица, редкие седые волосы. Максимилиан обладал неординарной внешностью, но в сравнении со стоявшим рядом мужчиной выглядел дряхлым стариком. Если бы художнику вздумалось изобразить на картине воплощение Юности и Старости, он не смог бы подобрать лучших моделей. Потому что Генрих Английский цвел красотой и был полон жизненной силы.

«Жаль, – подумала Анна, – что сказать про него можно только это».

Генрих тоже имел нос с высокой переносицей и твердый подбородок, но больше ничего особенно примечательного в его свежем лице не было. Глаза узкие, губы чопорно поджаты, что придавало ему вид себялюбивый и скаредный, на голове – копна рыжих волос, широкие плечи, мужская осанистость… Да, не будь он королем, Анна не удостоила бы его еще одним взглядом. Те, кто восхвалял Генриха, просто льстецы. Даже отец, вовсе не склонный предаваться полетам фантазии, говорил, что, по мнению женщин, король красив, и ни разу дурным словом не обмолвился о своем господине. Еще бы – при этом короле дела сэра Томаса шли в гору, к тому же Генрих и отец Анны слыли друзьями.

Пока регентша спешивалась, чтобы быть встреченной отцом и королем Генрихом, а ее придворные дамы и filles d’honneur вылезали из карет и выстраивались за спиной своей госпожи, взгляд Анны упал на мужчину, стоявшего позади английского монарха. Эти двое могли бы быть братьями, столь разительным казалось их сходство, только крепкий нос, поджатые губы и узкие глаза на лице этого незнакомца смотрелись очень выразительно. Судя по богатому платью, джентльмен принадлежал к знати. В отличие от короля, который был чисто выбрит, этот господин имел густую каштановую бороду.

– Ваше высочество, позвольте представить вам моего друга Чарльза Брэндона, виконта Лайла, – услышала Анна слова короля Генриха; голос у него оказался на удивление высоким.

Привлекший ее внимание мужчина выступил вперед и низко склонился над протянутой рукой регентши, которую та отняла, казалась, не без усилия. Когда лорд Лайл выпрямился, его дерзкие глаза встретились с глазами Маргариты, и Анна заметила, как щеки ее госпожи вспыхнули.

Потом вперед вышли отцы города, дабы приветствовать Маргариту Австрийскую. Когда ей преподнесли в подарок несколько гобеленов с изображениями сцен из «Книги о Граде женщин» Кристины Пизанской, радость ее была непритворной. Лучшего подарка и вообразить казалось невозможным. Анна не терпелось увидеть гобелены, когда их развернут.