Читаем Англии капец! полностью

И вот уже крадутся в ночи парочка "ниндзей", и шипит обиженный Зубриков: "Почему бы кого-нибудь не замочить в сортире?" Еле слышен шелест спокойных слов Аматова: "Тебе так нравиться нюхать английские какашки? Ты становишься извращенцем Лешка. Не доведет тебя твоя Катрина до добра". "Катенька чистенькая! Я проверял! У нее кожа пахнет лимонными корочками, она ими обтирается. Воображает себя оригинальной. Я выпросил у Апфии флакончик духов, из наших, их тех самых, из прошлого, ну, из будущего. Она узнала, что для Валуа и честно поделилась", – чуть громче обозначил свое возмущение Зубриков.

Продолжать брехню о своих сексуальных похождениях ему не пришлось – они подкрались к дверям модного дома фламандской бани.

Во время Столетней войны Фламандия входила в состав Бургундии, мощного герцогства, которое постоянно бунтовало против королевской власти. Такие соседи были полезны англичанам. Бургундцы были законодателями европейской моды. Фламандские женщины были крупны, белокожи, пышногруды и обладали сильными, но нежными руками – лучших мойщиц Господь не мог создать. Мыть мужчину в бане позволялось только женщине! И оказывать прочие услуги распаленному горячей водой и сильными, шаловливыми женскими ручками телу – было привычным делом для фламандок. Все они были двойными, а то и "семерными" шпионками на службе герцогов Бургундии и корон Англии и Франции.

Веселая компания молодых аристократов только расслабилась в своих ваннах, с кубками изысканного бургундского вина. Они только начинали разогревать кровь от стылого морозного воздуха там, за стенами, на улицах славного Уинчестера. Знали бы юноши о последствиях своего желания потешить плоть, сидели бы в своих поместьях. Мерзкий Зубриков! Упросил он Аматова: "Не надо трогать Саутгемптон. Остался последний порт у Плантагенетов на юге почти целый. Не будем там мстю корячить!" Ринат пожал плечами, какая разница? Этих Плантагенетов, как крыс чумных, полно по Англии. Вот и заглянули в бывшую столицу древней Британии.

Дверь в залу с большими бадьями-ваннами неслышно отворилась. Деревянные ванные совсем не напоминали внешним видом бочки недоделанные, нет – они были сделаны весьма изящно, украшены искусной резьбой и восхитительно пахнущими свежими цветами лаванды и роз. Они стояли рядом друг от друга, широкие, невысокие ванны, чтобы сидящий клиент мог свободно дотянуться рукой до стоящего рядом столика, на котором ждали вина и закуски. Расстояние между ваннами было небольшое, ведь так приятно полюбоваться на обнаженную спину, чуть прикрытую пышными волосами мастерицы фламандки, которая чуть нагнулась перед тобой, чтобы ей было удобней мыть твоего соседа. Юноши замерли в предвкушении – вот и добрые фламандки пожаловали! Но это были не фламандки. Совсем не фламандки.

В залу вошли два человека, один сразу выделил знакомое ему лицо – подошел сзади к юному Ричарду Ланкастеру, вдруг достал кинжал и перерезал ему горло. Сначала никто из молодых людей ничего не понял. А потом стало поздно кричать: "Караул!" Слова атланта всех заставили вжаться спинами в борт бадьи и замереть, не привлекая к себе внимания. Говорил незнакомец негромко, но оттого было более страшно:

– Хампфри Глостер, дядя убитого мной юного Ричарда, имел глупость погибнуть в походе на Корнуолл. Его труп мы бросили в реку. Его скушали рыбы. И герцог Глостер превратился в рыбные какашки. Теперь его кушают морские черви. Вы же не хотите, чтобы вас тоже кушали морские черви? Возможно, ваши отцы и дяди не сказали вам, молодые люди, одно новое правило – не надо лезть в Корнуолл. Мы будем наказывать дерзких нахалов просто. Его дядя полез в Корнуолл – и за это я убил молодого Ричарда. Вы еще молоды, вы меня не понимаете. Вы просто посмотрите на труп вашего друга и запомните, просто запомните мои слова: не надо лезть в Корнуолл. Ни вам, ни вашим взрослым. За выходки ваших отцов атланты убьют вас. Надо ехать во Францию, там весело, там фламандки, там турниры и слава. А в Корнуолле – подводные черви.

Молодые люди что-то слышали, кому-то сочувствовали, но все это было несерьезно. А вот этот труп, который так и не сполз по стене ванной на дно, сидел, пугал своей медленно уходящей из тела жизнью… куда уж серьезней? А потом и второй атлант добавил прау слов:

– Я вас запомнил. Тебя – Роберт Берк, я очень хорошо запомнил. В следующий раз так просто не отделаетесь! Синьор Негоро из Венеции советует в подобном случае отрезать всем непонятливым их пипирки. Берегите свои пипирки!

И два мерзавца спокойно вышли. За дверями Аматов несильно, но болезненно двинул Зубрикову в живот:

– Сволочь, ты Зубрилка! Привязался ко мне со своим фекальным юмором!

– Рыбные какашки – это страшно. Они такие длинные, противные, как ниточки. Я видел в аквариумах. Всю красоту коверкают! Неприкрытое дерьмо и красота в одном аквариуме… слушай, а ведь это очень масштабно в эстетическом плане.

– Заткнись! Ох, и балбес же ты, Лешка, – рассмеялся Ринат. – Пойдем, нас еще один клиент дожидается. А фламандки ничего так, видные дамы.

Он улыбнулся служанке, и они пошли на выход.