Читаем Англии капец! полностью

А потом произошло то, отчего кровь застыла в жилах у этого воина. Он чуть приподнял голову, чтобы разобраться с происходящим, и увидел, что все его сопровождающие уже не живые. Они уже лежат на земле, и по тому, как свалились тела, герцог сразу понял – трупы. Убиты! Но как?

Перед глазами показались ножки, обутые в странной формы, маленькие, но какие-то грубые, и одновременно привлекающие взгляд свой строгой гармонией, сапоги. У его головы присела совсем еще девочка, но когда Бофорт взглянул ей в глаза, он понял: "Это смерть о двух ногах обратила на него свое внимание". Серые глаза девчонки были не холодны. Вовсе нет, это было нечто запредельное, даже для пролившего реки крови воина. Не было слов описать эту пустоту серых глаз, отливающих сталью спокойных взглядом, суровым выражением.

Девочка приподняла голову Томаса кинжалом, так подрезав у горла, что кровь сразу потекла по длинному лезвию:

– Ты. Мне. Не нравишься, – негромко и хрипло произнесла маленькая злодейка. Говорила она, тщательно разделяя слова, от этого становилось еще более жутко. – Не шали. Зарежу.

И герцог вдруг понял. Его не убьют, его именно зарежут, как какого-нибудь недостойного упоминания слабака, да что там, как животное! Подтверждением угрозе служили и трупы его охранников и спутников. Их просто и быстро отправили на тот свет, даже не обращая внимания на титулы, должности – всех просто расстреляли из своих мерзких арбалетов, а потом дорезали кинжалами. Томас наконец-то разглядел болты, увидел как ловко и быстро выдирают припас из трупов невысокие фигурки воинов, мимоходом перерезая горло у убитых. "Да смилуется над ними святой Георгий, что это за твари такие явились на землю Англии?" – успел подумать Томас Ботфорт перед тем, как получил сильный удар по голове, за которым пришла темноты в глазах и покой. Спасительный для его ума покой.

А город только встретил день своей гибели. И на спокойствие он уже не мог рассчитывать, только на вечный покой.

Словно вихрь несся по улицам и переулкам Эксетера, неся с собой страшную непонятную смерть и разрушения. Фигуры бегом проносились мимо сотен небольших домиков, которые стояли рядом друг с другом под странными углами, раскрашенные в разные цвета и оттенки, похожие на камешки, нанесенные ручьем к огромному булыжнику-собору. И эти фигуры одним движением забрасывали что-то в раскрытые окна домов, в распахнутые проемы прилавков на первых этажах. И приглушенно хлопало там внутри, и только громкие крики неслись вослед нарушителям спокойствия. Крики, стоны и проклятия. Стали рушиться другие видные здания Эксетера, девонширцы, замерли в шоке, потеряли всякую способность реагировать на происходящее: на их глазах в разных сторонах города стали рушиться церкви! Тридцать церквей было в Эксетере, их приземистые башенки тоже возвышались над городом на фоне крыш обычных домиков горожан. Несколько минут назад, на фоне величественного собора башенки церквей выглядели очень скромно, но сейчас… горожане вскрикивали от ужаса, теряя последние крохи самообладания – рушились церкви, страшный грохот доносился со всех сторон. Тех, кто стоял рядом с церквями, кто бросился в них с молитвой, по впитанной в кровь привычке – стряслась беда – беги в церковь. Эти несчастные разлетались по сторонам, получив удар воздухом, как от порыва ветра чудовищной силы, тела впечатывало в стены домов, отбрасывало на землю, словно детские фигурки под ударом раздосадованного ребенка, сметались они с улиц города.

Ближе к городским стенам рухнуло большое сторожевое здание. Две круглые башни высотой более семнадцати метров, каждая стояли по обе стороны недавно построенной островерхой арки, а над входом, в нише, была установлена раскрашенная статуя короля Генриха шестого. Это были вечные символы гражданской гордости горожан – здесь живет власть. Ничто не сломит эту опору королевства: короля и его верных подданных.